Книга Любимая ведьма инквизитора, страница 26 – Соня Марей

– Были, но о них мало известно. Как правило, таких сразу уничтожали, пока они не успели натворить дел.

– Вот видишь! Ваши тоже могут попасть в сети соблазна, – я помедлила, собираясь с мыслями. – Как думаешь, возможно ли равновесие между двумя противоборствующими силами?

Эйван пожал плечами.

– Может, и возможно, но я в это не верю.

– Зря.

Он сел и поворошил палкой костер – в разные стороны брызнули искры, и я невольно отвернулась. Боюсь огня с детства.

– Что-то мы в философию скатываемся. Что еще можешь рассказать о Хаосе, ведьмочка?

Опять это слово. Ведьмочка. Издевается, что ли? Но хорошо, что уже не отродье зла или тьмы.

– У нас есть легенда об ОкеХаоса, я всегда любила ее слушать. Помню, Верховная однажды собрала нас, юных ведьм, когда мы едва достигли второй ступени. Тогда стояла ночь и горел костер, а небо было усыпано звездами, – я задрала голову и вгляделась в черные островки, виднеющиеся в переплетении крон. – Око Хаоса – это средоточие всего, самый центр миров. Проводник покажет его избранной ведьме, и в нем она сможет исполнить свое самое заветное желание.

– У тебя есть заветное желание? – поинтересовался Эйван.

– Оно есть у каждого, – ответила я с уверенностью.

– У меня нет.

– Такого не может быть. Ты, что, ничего не хочешь? Ни о чем не мечтаешь?

– У меня нет мечты, есть только цели, – голос прозвучал жестко и уверенно. – Некогда мне предаваться мечтаниям, словно девица на выданье.

– Какой ты! Настоящий инквизитор с трезвой головой и холодным рассудком. И скучный, как уроки медитаций.

– А мне нравятся медитации. Люблю побыть наедине с собой, исследуя свой внутренний мир. Послушай, Йованна, ты ведь спасла тех людей не потому, что заключила со мной сделку.

Он не говорил, а утверждал, как будто сумел прочесть мои мысли.

– Я искренне хотела помочь. Как могла остаться в стороне, зная, что солдаты идут, чтобы сжечь всю деревню?

– Тут есть что-то еще.

Он был похож на дознавателя, который умеет выпытывать из людей правду. И я сдалась то ли из-за его пристального взгляда, то ли просто давно хотелось с кем-нибудь поделиться.

– Да. Есть. Я не люблю огонь. Я его боюсь.

Немного помолчала, собираясь с мыслями. Они всегда причиняли боль.

– Мою семью оклеветали соседи. Они завидовали красоте матери и удачливости отца. Их обвинили в колдовстве и подожгли дом ночью, когда все спали. Мне было четыре года, и я помню лишь то, как что-то заставило меня проснуться и выйти на улицу. Когда все началось, и озверевшая толпа подожгла дом, меня, одиноко стоявшую в тени старого дерева, заметила сердобольная соседка.

Эти слова давались с трудом. Не раз я представляла, какой могла стать моя жизнь, если бы родители были рядом. Да, в клане мне было хорошо, я чувствовала себя частью большой семьи, но без самых близких все время ощущала какую-то пустоту и растерянность. Покусав в волнении губы, я продолжила рассказ:

– Рискуя жизнью, соседка неделю прятала меня в своем доме, а потомотвела к воротам монастыря. Настоятельница каким-то образом разглядела во мне ведовской дар и сообщила главе нашего клана. Так я и попала к лесным ведьмам. Потом я не раз бывала в том монастыре, помогала страждущим и училась у монахинь грамоте.

– Ты рассказала все как на духу, – задумчиво произнес Эйван. – Не боишься, что я натравлю инквизицию на монастырь, в котором якшаются с ведьмами?