Книга Любимая ведьма инквизитора, страница 87 – Соня Марей

Внутри что-то лопнуло. От боли в глазах помутилось.

Как так? Ну почему? Почему это происходит именно сомной?

Сердце обливалось кровью, рыдало по сестрам. Несмотря ни на что, я не могла их ненавидеть и желать им смерти. Я дернулась навстречу Эйвану, но не смогла шевельнуться.

Ноги и запястья опутали бурые лозы, острые шипы пронзили плоть. Сестра Артемия была последней выжившей. Прежде ее магия земли исцеляла, а теперь убивала меня.

На кончиках игл выступили капли яда, ток крови подхватил его, разнося по телу.

Артемия могла спастись, убежать, но предпочла погибнуть и утащить меня за собой. Яд проник в каждую клетку, обездвижив. Я открыла рот, но смогла лишь захрипеть.

– Йови!!!

Все произошло так быстро: Эйван перерубил держащие меня путы, а неведомый помощник, быстрая черная тень, метнулась в сторону ведьмы.

Я увидела яркую вспышку, прежде чем сердце перестало биться.

Эйван

Я вышел из дома и прислонился лбом к стене. Ноги едва держали, сражение выпило из меня все силы. Я бы умер, если бы не страх за Йованну. Это из-за нее я упрямо цеплялся за жизнь, старался выплыть из этого шторма и был на шаг от падения в Хаос. Я чувствовал и слышал его так же явно, как в тот злополучный день, и чуть не поддался. Прошел по самой границе и остался жив.

Перед глазами стояло испуганное лицо ведьмочки, когда все началось. Корзина с малиной выпала из ее рук, и ягоды разлетелись, как брызги крови. Я не думал о себе, думал только о ней, бился ради нее. Прежде я не знал, насколько может быть сильно желание защитить другого человека. Не знал, что кто-то после смерти родителей станет настолько важен, что я без колебаний отдам свою жизнь.

Кажется, я пропал еще тогда, в самый первый день нашего знакомства. Только сразу этого не понял. Раньше думал – глупости, сказки, так не бывает, что сердце выбирает раз и навсегда. Какая жестокая насмешка! Только и остается, что смотреть, оберегать и не мочь даже дотронуться так, как хочется касаться женщины. Чудовищная несправедливость. Самое жестокое наказание.

Вчера, как в тот раз, я видел перед собой воплощенный Хаос и самую совершенную в мире красоту. Йови изменилась, но не стала уродливой, как остальные ведьмы. Ее серебряные волосы реяли на ветру, как стяг, глаза налились изумрудной зеленью и светились во мраке, алые губы горели. Особенно это было видно на контрасте с белоснежной кожей. По рукам, шее и лицу тянулась вязь не взбухших синюшных вен, а рисунок, строки символов, которые я не мог прочитать.

А сейчас она провалилась в глубокий сон на границе жизни и смерти, я чувствовал, как Хаос течет у нее под кожей, удерживает и не дает умереть. Она нужна ему, как и мне. У Йованны оказался куда более крепкий стержень, чем я думал. У нее стало получаться управлять чужеродной опасной силой, она не дала ей себя поглотить.

От этих мыслей внутри растеклась горькая нежность. Лучше бы ей родиться обычной женщиной, не ведьмой. Тогда опасности могли обойти ее стороной.

Но была еще одна деталь, которую я чуть не упустил из виду. Она смогла призвать тварь Хаоса. Либо… та явилась по своей воле. Это существо походило не огромного волка с черной шкурой, взгляд егобыл слишком осознанным, в отличие от обычных чудовищ. Он хотел ее защитить, рвал ведьм, как тряпичных кукол.