Книга Попаданка, предсказанная дракону, страница 107 – Надежда Фатеева

Жертва была принесена, но не принята. Мы обманули древниймеханизм. Мы обратили силу против её создателя. Лео отдал не жизнь. Он отдал всё, что у него было — свою волю, свою связь с магией, возможно, часть своей души, но он был жив.

Я доползла до него, обхватила его голову руками, прижалась лбом к его холодному лбу. — Глупый, прекрасный дракон… — прошептала я сквозь рыдания. — Мы сделали. Мы сделали это вместе.

Кульминация жертвы прошла, но цена была страшной. И битва, как я смутно понимала, глядя на неподвижное тело Лео и на тишину, воцарившуюся после рёва, ещё не была окончена. Была лишь маленькая передышка.

Алисия.

Тишина была обманчива. Она не была покоем — она была затаившимся дыханием зверя перед последним прыжком. Я держала Лео, чувствуя, как его жизнь, купленная страшной ценой, теплится в нём, как тлеющий уголёк. Он был жив, но не здесь. Его сознание, его сила, его сама драконья суть — всё это ушло на то, чтобы стать зеркалом, отразить неотразимое. Тело дышало, но внутри была пустота, которую я с ужасом ощущала своими руками.

А вокруг… вокруг медленно оживало самое страшное.

Эдриан лежал в груде собственного пепла, изуродованный, полумёртвый. Но оружие, которое он пробудил — древний, искажённый Дух Земли, еще не было уничтожено. Оно было ранено, сбито с толку, направлено против своего хозяина, но система не отключилась. Багровый свет из трещины погас, но гул… гул не исчез.

Он ушёл глубже, под землю, превратившись в низкое, неумолимое бормотание, словно гигантский механизм, который, споткнувшись, заново ищет точку опоры. И находил её. В боли Лео. В ярости Эдриана. В самой выжженной, отравленной магии этого места.

Поляна продолжала умирать. Каменная чума не остановилась — она лишь замедлилась. Серый цвет полз по земле, добираясь теперь до самых корней родника. Вода булькала и чернела. Воздух выхолащивался, лишаясь не только жизни, но и самой возможности её поддержания.

«Он пожертвовал собой, чтобы отсрочить конец, — с леденящей ясностью поняла я. — Но не остановить его».

Элора, бледная как призрак, подползла ко мне, её пальцы вцепились в мой рукав. — Он… он связал себя с ритуалом, — прошептала она, и в её глазах стояли слёзы бессилия. — Чтобы отразить удар, он стал частью контура. Теперь… теперь система видит в нём и жертву, и проводник. Она пытается завершить цикл. Завершить через него. Он… он якорь. И если якорь сдвинется… всё рухнет. Сразу.

Грумб, сидевший на корточках рядом и беспомощно смотревший на угасающего Лео, хрипло спросил: — Что значит «рухнет»? — Взрыв, — коротко сказала Элора. — Высвобождение всей накопленной ярости земли разом. Здесь. Сотрёт с лица земли не только нас. Гибельные земли станут поистине гибельными на века. Волна дойдёт до границ Империи.

Я закрыла глаза. Внутри не было паники. Была странная, ледяная пустота, а в ней — один-единственный вопрос, отточенный какбритва: «Как остановить машину, если кнопка выключения — внутри человека, которого нельзя тронуть?»

Мой мозг, замороженный страхом и болью, вдруг заработал с бешеной скоростью. Не как орган чувств, а как процессор. Данные. Нужны данные. — Элора, — сказала я, и мой голос прозвучал чужим, ровным тоном. — Ты говорила, это дух земли, искажённый. Что его исказило? — Гнев… чужой гнев. Гнев Эдриана, его союзников. Ритуал Фарреллов был каналом. Они залили в канал отраву. Система не отличает. Она просто выполняет команду: «Уничтожить угрозу». А угроза теперь… всё живое, что связано с этим местом. В первую очередь — он. — А если… очистить канал? — спросила я, глядя на схему на своём предплечье, которая казалась теперь не чертежом, а картой минного поля. — Нет чистой силы, чтобы это сделать! Вся магия здесь заражена, перекручена! Даже моя… — А если не магией? — перебила я её. В голове щёлкнуло. Воспоминание. Голос Терезы в тихих покоях: «…Ритуал — это не только магия, это форма. Древняя, как сама земля, форма соглашения…». И голос Элоры у костра: «…Твоя сила в ином взгляде. Ты видишь узор там, где мы видим поток…».