Книга Попаданка, предсказанная дракону, страница 111 – Надежда Фатеева

— Грумб! — хрипло крикнула я, пытаясь прикрыть Лео своим телом, понимая всю беспомощность этого жеста. — Элора! Уводите его! Но куда? Лес вокруг был мёртв или умирал. Бежать по открытой поляне с раненым… Эдриан настигнет за два взмаха тем крылом, что ещё работало.

Грумб, бросив взгляд на эльфийку, которая, опираясь на него, слабо кивнула, зарычал и бросил в Эдриана обломок скалы. Камень со звоном отскочил от почерневшей чешуи, не причинив вреда. Эдриан даже не взглянул. Он продолжал ползти, волоча своё искалеченное тело, как лава, неумолимая и уничтожающая всё на пути.

И тут пальцы в моей руке дрогнули.

Я посмотрела вниз. Лео открыл глаза. Они были потускневшими, лишёнными привычного золотого огня, но в них теплилось сознание. И воля. Он видел надвигающегося Эдриана. Видел моё лицо, искажённое страхом. Его губы шевельнулись, но звука не было. Только слабый мысленный шёпот, едва долетевший до меня: — …Не… бойся… — Лео, нет, ты не можешь… — залепетала я, но он уже пытался подняться на локтях. Его тело было покрыто ожогами, похожими на молнии, кровь сочилась из множества мелких ран. Каждое движение должно было причинять невыносимую боль, но он оттолкнул мою руку, пытавшуюся удержать.

— …Мой… долг … —прошептал он мысленно. — …Закончить… Он не говорил о долге перед Империей. Он говорил о долге передо мной. Перед всеми, кого Эдриан мог уничтожить в своей слепой ярости. Это был долг защитника, но не того, которого назначили, а того, который выбрал эту роль сам.

С нечеловеческим усилием Лео встал на колени, потом на ноги. Он шатался, как пьяный, его человеческий облик казался хрупким и беззащитным перед драконьим кошмаром, заползающим на поляну, но он встал и поднял высоко голову.

Эдриан остановился в десяти шагах. Его единственный глаз сверлил Лео. — Встал, чтобы умереть стоя? Благородно. Бесполезно, но благородно. Я разорву тебя на куски. На еёглазах, а потом займусь ей. И тогда… тогда, может быть, я почувствую хоть крупицу того, что обещали!

Лео не ответил. Он закрыл глаза на мгновение, и когда открыл их, в глубине зрачков вспыхнул тот самый, знакомый мне огонёк. Не яркий, не ослепительный. Тлеющий, но живой. Он сделал глубокий, прерывистый вдох и выпрямился во весь рост, расправив плечи. Казалось, он не набирал силу — он просто переставал её тратить на боль, на сомнения, на страх.

— Ты проиграл, Эдриан, — сказал Лео вслух, и его голос, хоть и слабый, прозвучал с ледяной, неоспоримой ясностью. — Ещё до того, как начал. Ты проиграл, когда решил, что сила — это то, что можно украсть, купить, вырвать. Сила, которой ты жаждал… она не в ритуалах, не в крови. Она — здесь.

Он прижал руку к своей груди, к сердцу, а потом медленно, с невероятным достоинством, протянул её вперёд, раскрыв ладонь в мою сторону, к Элоре и Грумбу, к дрожащему, но не гаснущему свету Людвига. — Она — в верности. В доверии. В праве выбора. Ты хотел стать богом, но стал рабом — своей жадности, своей гордыни, своего страха оказаться недостаточным. И теперь у тебя нет ничего. Даже твоя ярость — чужая, наспех слепленная из обломков и ненависти.

Слова Лео, казалось, физически ранили Эдриана больше, чем отражённая атака. Дракон зарычал, и в этом рыке уже не было угрозы — было отчаяние загнанного в угол зверя, который видит, как рушатся последние иллюзии. — ЗАТКНИСЬ! — взревел он, и из его пасти вырвался клокочущий сгусток чёрного пламени. Но это было не то могучее дыхание, что могло испепелить скалу. Это был плевок агонии, неровный, слабый.