Книга И даром не нужна, страница 10 – Елена Шторм

Над буйным морем сверкает молния — словно в ответ на всё это.

Но император поворачивается ко мне:

— Ты знала? Ты в сговоре с ним?

— Что⁈ Вы издеваетесь?

Складка меж белых бровей, тьма в глазах.

— Мы разберёмся с этим позже, — рычит он на брата. — Сейчас у меня нет времени. Охрана!

Охрана тоже вбегает быстро.

Если честно, я… даже рада. Что во мне что-то не так, как надо, что он отпустил меня и не продолжит начатое! И всё же, сердце колотится. Я пытаюсь представить: а дальше-то что? Они арестуют принца, это вообще возможно?

Но вбежавшие воины в чёрном на принца если и смотрят, то с уважением и опаской. А император машет рукой в мою сторону:

— Уведите её. В темницу. Охранять и не спускать глаз.

В темнице сыро и промозгло.

С потолка камеры капает. Пахнет ужасно — затхлой водой и человеческими отходами.

Я сажусь на хлипкий матрас у стены, обхватываю себя руками и стараюсь заткнуть нос краешком юбки.

Холодно.

Просто нереально! Я провожу первый день нового года в тюрьме — и это самое нормальное, что произошло со мной за последние часы.

Наверное, так всё же лучше. Надо радоваться, что моя «скрытая магия» сломалась, пусть и не понятно, что это значит.

Но через пару часов от радости не остаётся и следа.

— Эй! — Я пытаюсь позвать охранника, который стоит на входе в небольшой каменный карман с двумя камерами: моей и пустой. — Сколько меня здесь будут держать?

И когда выпустят? И что будет дальше? Что решит император⁈

Охранник не оборачивается.

Я вообще выживу, меня оставят в живых?

От вопросов бросает в жар, от холода камеры — в дрожь. Ощущение времени начинает размываться. Только желудок ноет и даёт знать, что всё-таки уже поздно.

Мы её даже не кормили.

Вспоминаю эту фразу, как про собаку, и со злости стучу кулаком в матрас! Может, меня всё-таки вернут домой? Это же недоразумение! Но даже если вернут — это что, будет значить, что на моём месте должна была оказаться другая девушка? И беловолосый гад с маньячным взглядом притащит сюда её?

Когда в коридоре гаснет свет и я понимаю, что дело идёт к ночи…

Становится по-настоящему жутко.

— Дайте хотя бы одеяло! — кричу в пустоту.

Нет ответа.

Минут через десять охранник подходит и кидает мне кучу грязного тряпья. При взгляде на неё я брезгливо морщусь. Но ещё через десять минут заворачиваюсь в неё как милая.

Тогда же наконец приносят еду. К счастью… не тюремное месиво. Чёрствый хлеб с сыром и кусочек ветчины — и этому я рада!

В качестве питья — какой-то отвар, от которого клонит в сон.

Как ни странно, сплю я в ту ночь не так уж плохо. Только под утро начинаю просыпаться и каждые минут пятнадцать проверять, не пришёл ли кто за мной.

Но утром ничего не меняется.

Мне только приносят завтрак — снова хлеб. И башмаки потеплее, за которые я уже готова благодарить судьбу. Почему-то болит ступня — может, от холода.

Нет. Как же рано я сдаюсь! Прошло, должно быть, меньше суток с моего похищения. В родном мире меня даженикто не ищет. Хорошо, что не успела завести кошку…

Когда начинает казаться, что меня оставят гнить в этой камере — вот тогда из коридора раздаются звуки.

Снова охранник. В этот раз со связкой ключей. Я подпрыгиваю, когда он, бренча металлом, открывает дверь.

— Выходите.

На выходе меня ждёт «евнух».