Книга Герой не моего романа, страница 17 – Елизавета Соболянская

Мария содрогнулась и постаралась умоститься ровно в центре матраса, чтобы не касаться стены лишний раз.

Спала она плохо и, несмотря на все усилия горничной, вышла к завтраку помятая и уставшая. Посмотрев на заляпанные жиром столы, попросила два яйца всмятку и яблоко. Барон Триан ел то же самое, причем из личной тарелки, и пользовался личной салфеткой. Граф Фолкнер спокойно резал ветчину на куске липкого черного хлеба, как на тарелке, а герцог наслаждался яичницей, которую приготовил его камердинер на его личной сковородке.

После завтрака Маша села в карету и, привалившись к мягкой обивке, задремала. Она начала уставать от этого мира. Ей уже не казались такими восхитительными замки, лошади и кареты. В деревянном ящике немилосердно трясло. Лошади пахли, а замок… Девушка впервые осознала, сколько нужно усилий, чтобы жить в этой каменной громаде, при этом жить гораздо хуже, чем она живет в своей съемной квартирке. А уж мечта о кофе изводила ее каждое утро!

Правда, оставалось еще желание увидеть королевский дворец — центр богатства, утонченности и власти. Но почему-то Маша была уверена — ей не понравится.

Столица показалась лишь к вечеру. Измученная девушка равнодушно смотрела на толстую стену, проплывающую за окном. А вот служанка оживилась:

— Потерпите, госпожа, скоро уже приедем. У милорда герцога во дворце отличные покои, за ними присматривает его дальний родственник. Сразу умоетесь, переоденетесь…

У Маши зачесалось все тело. Про мытье в пути и думать было нечего, волосы слиплись от пота и пыли, лицо словно серой пудрой присыпали, да и платье нуждалось в выбивании, как старый ковер. Поэтому на улицы столицы она смотрела вполглаза, предвкушая ванну и кровать.

Увы, когда карета въехала на территорию дворца, девушку ждало огромное разочарование. Одним взмахом руки лорд Гриз направил свою карету к черному ходу. По счастью, приставленная к Маше горничная точно знала, куда нужно идти.

Растолкав суетливых слуг, она провела девушку в “чистую” часть дворца и осторожно заглянула в приоткрытую дверь. Похоже, герцог еще не добрался до своих покоев, а вот его камердинер уже раскладывал носовые платки в удобно стоящее бюро. Увидев горничную, он кивнул на дверь в противоположной стене:

— Милорд герцог распорядился разместить госпожу Этклифф в комнате его сестры.

Служанка тотчас обрадованно проводила Машу в уютную комнату с кроватью, письменным столиком и просторным шкафом для одежды. Служанке полагалось спать на кушеточке, которая выкатывалась из-под кровати госпожи, да еще ставить эту кушетку так, чтобы перекрывать дверь — для защиты чести благородной дамы.

Утомленной долгой дорогой Маше помогли снять дорожное платье, обтерли тело губкой и даже немного поплескали из кувшина в попытках смыть дорожную пыль. Увы, в волосы ее набилось столько, что жалким кувшином воды тут было не обойтись. Оценив ситуацию, Ирма облачила Марию в просторную рубашку, прикрыла грязные волосы чепцом и уложила в кровать:

— Отдохните, госпожа Мэриен, а я пока сбегаю в купальни, договорюсь!

Маша с радостью растянулась на твердой, не стремящейся убежать кровати. В камине потрескивали дрова, опущенный балдахин дарил приятный полумрак, и художница сладко уснула. Правда, долго спать ей не дали — Ирма быстро вернулась и сообщила, что господин герцог желает сегодня вечером представить художницу обществу, а потому надо собираться.