Книга Фунт изюма для дракона, страница 62 – Лесана Мун

— Наташ, давай ты успокоишься, переспишь с этой мыслью, а завтра мы поговорим на свежую голову? Генерал обещал вечером прийти, возможно, как раз узнает что-то новое.

— Как скажешь, — отмахивается внучка.

Я вижу, что она очень расстроена и прекрасно ее понимаю. Для меня это тоже удар, но с ее чувствамине сравнить. Подхожу, утешающе поглаживаю ее по плечу. Она никак не реагирует. Ну что сказать — вся в мать. Та тоже никогда не принимала ни от кого сочувствия.

— Доброй ночи, — говорю и, не дожидаясь ответа, — ухожу на второй этаж.

Из-за сильной усталости засыпаю очень быстро, но всю ночь снятся какие-то непонятные, нелогичные, обрывочные сны. Я то слегка выныриваю из сновидений, то опять в них погружаюсь.

В один из таких полупроснувшихся моментов мне чудится Наташа возле моей кровати. Она зачем-то наклоняется надо мной и до-о-олго смотрит. А потом делает еще более странную вещь — принюхивается. Несколько раз. Мягко говоря, это пугает. Но потом я засыпаю и утром мне кажется, что это был просто очередной ненормальный сон, которыми прошедшая ночь была очень щедра.

Утром просыпаюсь с дурной головой. Долго принимаю контрастный душ, пытаясь проснуться. Удивительно, но внучку нахожу в добром здравии и неплохом настроении на кухне.

— Ты не против чего-нибудь посытнее на завтрак? Я есть хочу ужасно, — говорит она, выкладывая на тарелки яичницу с овощами и две крупные домашние колбаски, а рядом — по большому куску хлеба. — Присаживайся.

Мы едим молча. Я иногда поглядываю на внучку, но так, чтобы она не видела. Сидит, жует. Причем, очень быстро. Съедает не только весь свой завтрак, но и одну из моих колбас, которые мне просто не лезут.

— Знаешь, — начинает Наташа разговор, когда мы уже выходим в магазин, — ты была права. Я тут немного подумала… чего горячку пороть раньше времени? Вот придумает твой генерал, как точно подтвердить мою принадлежность к змеям, тогда и волноваться будем.

И уходит к двери, чтобы открыть магазин. А я стою за прилавком и думаю, радоваться мне тому, что внучка вняла доводам разума, или настораживаться?

Впрочем, ближе к обеду мне становится понятно, что расслабляться все же не стоит.

Возле Наташи опять крутится какой-то подозрительный юноша. Вертлявый, тощий, но модно одетый. Она от работы не отвлекается, но между покупателями кокетничает с ним, болтает.

Я бы, может, и закрыла на это глаза, все-таки дело молодое, но… Не хочется повторения историй. Поэтому незаметно, потихоньку приглядываю за парочкой. И отмечаю момент, когда они вдвоем выходят из магазина. Незаметно. Воспользовавшись тем, что я была занята покупателями.

Проходит довольно продолжительное время, больше часа точно. Я уже потихоньку начинаю закипать. С одной стороны — Наташа взрослая девушка и я не могу привязать ее к своей юбке, она вольна уходить, куда ей хочется. С другой стороны — быть взрослой означает, не только делать, что хочется, но и понимать последствия своих поступков.

И вот когда я уже себя достаточно накрутила, возвращается внучка. Довольная, улыбчивая. В руках — букет явно вот только что сорванных на чьих-то клумбах цветов. Увидев мою хмурую физиономию, она останавливается.

— Что опять? — сходу принимается выяснять отношения.

— Я не жду, что ты будешь отчитываться мне о каждом своем шаге, но имей уважение хотя бы сказать, что ты уходишь. Как ты себя будешь чувствовать, если я просто уйду посреди рабочего дня и вернусь ночью с видом, что ты мне что-то должна? — я на взводе, поэтому не спешу гасить раздражение, а выплескиваю его в словах.