Книга Запретная любовь княжича, страница 25 – Яна Епринцева

Лишь один Ярополк занимал все её мысли, снился по ночам. Лишь его образ заставлял сердечко сжиматься от тоски и нежности, лишь ему могла позволить девушка прикоснуться к себе. А мысли о том, чтобы принимать ласки и поцелуи другого мужчины, вызывали у Ивы неприязнь, решиться на подобное она не могла.

Долго маялась, тосковала, плакала девушка. Но, в конце концов, смирилась. Да и что делать? Жить-то надо. Вот только не мил ей стал и родной домик, и шумный лес.

Раньше для счастья Иве нужно было совсем немного. Зимой достаточно золотистого лучика солнца, скользящего по белому снегу, что окутал кусты и деревья тёплыми шубами, краше собольих. Весной хватало звона ручейка, да первой травки, среди которой виднеются фиолетовые звёздочки сон-травы. Летом — трели соловья и запаха спелой малины.

Но теперь все эти чудеса природы не радовали девушку. Весь мир померк, утратил краски, слился в сплошную череду бесцветных дней. Солнышко больше не грело, ветерок не приносил прохладу.

Даже пение соловья сменилось мрачным карканьем старого ворона, поселившегося на старой липе. Теперь каждый день большая птица издавала протяжные, режущиеслух звуки, как будто пророча беду.

Ива же, заслышав зловещее карканье, спешила к дереву. Она садилась под старой липой, обнимала шершавый ствол и принималась жаловаться. Кому говорила всё, девушка и сама не знала, то ли липе, а может, и ворону.

— Зачем я сбежала, зачем отказала Ярополку? Жизнь свою менять боялась, лес оставить. А к чему мне этот лес, к чему всё это без него? Всё боялась, что род наш прервётся. И что теперь? Ведь прервался он на мне и не будет у него продолжения. Не видать мне маленькой девочки… Не видать мне счастья на этом свете.

Говорит, а слёзы сами собой капают, падают на траву. И на том месте, где слезинка ушла под землю, начинают пробиваться лесные цветы, но девушка этого не замечает.

Осень принесла временное облегчение. Лишь только начал лес пестреть пожелтевшими листьями, убирать свои чертоги налитыми гроздьями алой рябины, встрепенулось сердечко девичье, забилось в сладком предвкушении.

«А не приедет ли Ярополк в свою лесную избу? Вдруг вернётся! Хоть бы одним глазком взглянуть», — такие мысли всё чаще появлялись, оставляя за собой неясное томление.

Боролась Ива, сама себя отговаривала, но чем прохладнее и короче делались ночи, тем болезненнее становились воспоминания, и сильнее рвалось сердце девичье к тому месту, где довелось испытать пусть короткое, но счастье.

«Может, я и не нужна ему боле. Уж, наверное, и думать забыл. Но хоть посмотрю на избу, прикоснусь к крыльцу, по которым его нога ступала, а может, и самого увижу. А что забыл, так, тем лучше, неволить не станет, как в прошлый раз. Да только рано идти. Вересень едва начался, а мы встретились, поди, в середину листопада», — размышляет Ива, не в силах удержаться.

Но помимо печали по молодцу имелась у девушки и другая беда: скудные запасы пищи, совсем поистощились. Вот уж который месяц девушка питалась лишь овощами, грибами, да дикими травами. Какова пустая каша на вкус, и то позабыла.

В былые времена Гана ходила по деревням и продавала свои снадобья. На вырученные деньги она покупала муку, крупу да масло. А коли получалось выгодно пристроить лекарственные сборы я, так ещё брала отрез льна, на обновки.