Книга С чистого листа. Ведьма общей практики, страница 103 – Елена Филимонова

Воспоминания разогнали остатки сна, меня бросило в жар, и это ощущение на несколько минут вытеснило мысли о той жути, что творилась у нас под носом.

Внизу раздался стук посуды, а когда я, наспех оправив смявшееся на ночь платье, открыла дверь, в ноздри проник аромат свежесваренного кофе.

Я спустилась на кухню. Томас сидел возле окна, а на столе уже дожидались тарелки с нехитрым завтраком.

— Выспалась?

— Ты удивишься, но да, — я собрала волосы и завязала их в небрежный хвост. — Кстати, сколько времени?

— Почти полдень. — Он посмотрел на тарелку. — Садись, поешь.

— Ты еще и готовить умеешь? — я улыбнулась. Попробовала кусочек омлета и сомнения отпали окончательно. — Определенно, умеешь. Это чертовски вкусно!

Он лишь пожал плечами и небрежно улыбнулся в ответ.

— Нет, серьезно. Спасибо! Мне уже сто лет никто не готовил завтрак.

— Ты говоришь о своем муже?

Я кивнула.

— Он был хорошим человеком.

В маленькой кухне воцарилась тишина. Я не могла прочитать мысли Томаса, но по лицу поняла, что он думал о том, о чем и я.

— Знаешь… насчетвчерашнего… — первый раз на моей памяти в его голосе послышалась неуверенность. — Надеюсь, это тебя не обидело?

— Нет! — я произнесла это быстрее и громче, чем собиралась. Опомнилась и взяла себя в руки. — Но это было неожиданно.

— Что именно? — уточнил он и отпил кофе. — То, что я поцеловал тебя или то, что ты в меня влюбилась?

Будь я лет на тридцать моложе, его прямолинейность вогнала бы меня в краску.

— Скорее то, что ты продержался столько времени. — И, поймав удивленный взгляд, пояснила. — Удивлен? Думал, я не замечала, как ты на меня смотришь?

— Да… — задумчиво протянул он. — Тебя непросто сбить с толку. И все же, — Томас хитро прищурился. — Ты так и не ответила на мой вопрос.

— Отвечу, как только разберемся вот с этим, — я кивнула в сторону лежащих на краю стола бумаг. Тех самых, которые мы умыкнули из архива. — Уже читал их?

Во-первых, дела не ждут. Во-вторых, для таких разговоров нужно подходящее место и время. А в-третьих (и в главных) я понимала, что для начала должна разобраться в себе. И решиться впустить кого-то в свою жизнь.

— Читал. — Томас кивнул. — И нашел кое-что интересное.

— Дай их мне, — ужаленная вспышкой азарта, я рефлексивно потянулась за папкой, и едва не сбила со стола тарелку.

К счастью Томас ухватил ее раньше, чем она слетела на пол. Он убрал ее подальше от края, затем посмотрел на меня и улыбнулся.

— Говорю же: в тебе сидит дознаватель.

В детстве я и, правда, грезила о карьере в милиции. А еще запоем читала детективы. И не просто читала — у меня был маленький блокнот, куда я, параллельно с чтением, записывала свои подростковые домыслы о личности преступника. Справедливости ради, больше, чем в половине случаев, мои догадки оказывались верны.

Но в итоге с милицией так и не сложилось: по окончании школы, мне не хватило смелости (да и совести тоже) закрыть глаза на истерику матери, когда я сказала о намерении поступить в Школу Милиции. Мама была женщиной впечатлительной, и жадной до новостей. Причем не только официальных. Гремучая смесь. В итоге, наслушавшись чужих страшных историй — большинство из которых, я, уверена, не имели отношение к действительности, мама твердо уверилась — милиционеры долго не живут. Особенно женщины. Тот факт, что в соседнем подъезде жила и процветала восьмидесятилетняя Мария Ильинична — полковник милиции в отставке, блек на фоне страшилок о погибших при исполнении следователях. Которые, разумеется, были женщинами.