Книга Свет в тёмной башне, страница 177 – Марина Ефиминюк

В конечном итоге ругаться стало невыносимо. Впервые он так громко расставался с девушкой и, признаться, был сыт по горло этим бессмысленным действом. Когда Коэн решил уйти, Чарли бросила в спину испуганным голосом:

— Мы все еще можем попытаться остаться друзьями…

А она знала, как быть жестокой! У Ноэля вырвался невеселый смешок.

— Без обид, я не настолько благороден, чтобы быть тебе другом, — от злости бросил он на родном языке, не догадываясь, сколько раз потом в глубине души будет жалеть, что в сердцах отказался.

Дверь в аудиторию закрылась и навсегда отрезала Ноэля от всех удивительных событий, которые могли бы случиться, но так и не случились. Вновь его нагнало неотделимое прошлое, которое нельзя ни отредактировать, ни переписать. И он хотел бы в тот вечер оказаться в другом месте, но сложилось, как сложилось…

Длинные весенние выходные зачетной декадой проходили в приятной тишине. Днем Рэдвин прислала унылую записку, что подыхает от скуки в компании родственников. Ноэль предложил на пару часов сбежать из дома и проветриться, а Мина решила, что ее пригласили на свидание. Надела платье, распустила длинные волосы с тонкими рыжими прядями и накрасила губы ярким цветом. В экипаже по дороге на известную торговую улицу Итара она непрозрачно намекнула, что не собирается возвращаться к родителям до утра. Ноэль привычно сделал вид, что страдает глухотой.

Он придержал дверь, пропуская Мину в популярную закусочную.

— Сколько здесь народа, — поморщилась она. — Ты просил оставить за нами столик?

— Эйнар уже здесь, — ответил Коэн, в поисках друга оглядывая набитый битком зал с массивными столами и со свисающими с деревянных балок жестяными светильниками.

— Конечно, куда же мы без маэтра Риона?

Делать вид, будто у них начинается большая любовь, стало невозможно, и настроение у Рэдмин закономерно испортилось. Разгон от радости до гнева — три секунды, но Ноэль всегда подчеркивал, что относится к ней, как к лучшему другу, даже если при этом выглядел последней сволочью.

Эйнар следил за их приближением, навалившись на стол и подперев щеку кулаком. Перед ним уже стояла одна пустая кружка из-под крепкого эля, а вторая была ополовинена. В широкой тарелке лежали закуски.

— Вы подзадержались, друзья мои. Я уже начал веселье, — протянул он.

Глаза у него уже были блестящие и хмельные.

— Может, притормозишь? — сухо спросил Ноэль.

— Непременно, но не сегодня. Я два дня провел в позе паиньки в теплом семейном кругу, мне надо подлечить душевные раны, — хмыкнул Эйнар и подмигнул Рэдмин: — Северная простушка, не признал тебя с первого взгляда. Когда-нибудь будешь богатой.

— Зато тебя ни с кем не перепутаешь, — усаживаясь, огрызнулась она. — Придурков видно издалека.

— Я тоже люблю тебя, мастреса Агнар, — ухмыльнулся тот и, отсалютовав кружкой, сделал глоток.

Пока они препирались, Ноэль молча изучил меню на плотном листе коричневой бумаги и поинтересовался у подруги:

— Что ты будешь?

Не глядя Мина с раздражением ткнула в названия блюд. Едва заказ принесли, как в переполненный зал, наплевав на очередь перед дверьми, ввалились студенты из Элмвуда, королевской академии, где они учились.

Дед настоял, чтобы Ноэль получил степень магистра, и тот не стал спорить со стариком. Эйнара учеба интересовала приблизительно, как драконову химеру тонкие материи, но он остался за компанию, чем необычайно порадовал мать. В честь поступления маэтра Рион подарила сыну апартаменты в Итаре, однако не учла, что на праздники дорогой отпрыск перестанет появляться в семейном особняке.