Книга Свет в тёмной башне, страница 23 – Марина Ефиминюк

Он развернулся и стремительным шагом начал пересекать опустевший холл, направляясь к лестнице. Я почувствовала отчаяние.

— Шевелитесь! — скомандовал декан, не оборачиваясь.

Втроем мы стояли в центре круглого помещения перед массивным письменным столом. За спиной декана, сидящего в кресле, сочились полупрозрачным солнечным светом затянутые льдистыми узорами окна. Казалось, над его головой светится золотистый абрис, а на макушке и вовсе горит звезда, как на вершине новогоднего дерева, должно быть, по-прежнему стоящего в бальном зале.

Будучи между противниками, я разделяла их, словно неприступная стена, и обоих выразительно игнорировала.

— Итак, господа, жду от вас объяснений, почему вы нарушили, если я не ошибаюсь, почти два десятка правил, прописанных в уставе факультета? — обведя нас внимательным взглядом, проговорил декан.

Господа, естественно, промолчали.

— А вы, опаздывающая на экзамен? — обратился он ко мне. — Вы понимаете, что за конфликт с применением магии я выставляю с факультета без возможности оправдаться?

Если леди не может избежать унижения, леди встретит его с высоко поднятой головой, источая королевскую надменность.

— Я не являюсь вашей студенткой, господин декан.

— Бытовая магия? — предположил он и снова попал, что называется, пальцем в небо.

— Языковедение, — подсказала я.

— Потрясающе! Госпожа языковед! В драку вы ввязались из-за своего репетитора по северному диалекту? — Он с досадой кивнул в сторону Ноэля.

— Господин декан, вы не хуже меня знаете, что девушке ввязываться в мужскую драку — сущее самоубийство. Я просто пыталась… пробудить в ваших подопечных здравый смысл и чувство ответственности.

— В моих подопечных? — ухмыльнулся он, сверкнув темными глазами. — И как? Успешно?

— Определенно, у вас вышло лучше, — сдержанно ответила я.

— Не уверен, что помню, как вас зовут, милая леди, — через паузу проговорил он.

Было чуточку неловко, ведь я тоже понятия не имела, как зовут собеседника… Но его-то портрет, в отличие от моего, висел на стене в центре экспозиции, посвященной преподавательскому составу самого знаменитого факультета Ос-Арэта.

— Шарлотта Тэйр, господин декан, — представилась я.

— Ваша фамилия мне знакома, — заметил он, и внимательный взгляд сначала остановился на Алексе, а потом опустился на мою левую руку, скрытую длинным рукавом с манжетой. — Вы знаете, почему мои… подопечныеустроили этот непотребный бедлам, госпожа Тэйр?

— У них случилось неудачное утро.

В кабинете повисла пронзительная пауза, и издевательский смешок Ноэля показался особенно громким. Глаза декана нехорошо сузились. Похоже, паршивое утро у нас всех грозило перерасти в дрянной день, а меня, в довершение к прочему, поджидал отвратительный вечер. Если, конечно, линчеватель не позволит помучить «милую леди» профессору по северному диалекту.

— Вы понимаете, госпожа Тэйр, что я буду вынужден рассказать об этой ситуации вашей деканессе? — пригрозил он.

— Как пожелаете.

Мы оба знали, что жаловаться деканессе Элброд — дело неблагодарное. Даже опасное для душевного спокойствия и целостности нервной системы. Замечательная дама, способная три часа кряду одухотворенно рассуждать об особенностях первородного языка, за пять секунд из состояния божьего одуванчика переходила в состояние злобной ведьмы, способной уничтожить вселенную одним движением брови. Однажды она заставила ректора академии вжать шею в плечи! Я три дня не могла без улыбки вспоминать этот потрясающий в своей абсурдности момент. Но больше всего старушка-деканесса ненавидела, когда кто-то докладывал, что студенты-языковеды нарушили устав! Она полагала, будто все пытаются оговорить невинных жертв, исключительно чтобы отправить ее в отставку по выслуге лет. Свидетельские показания, если что, не учитывались.