Книга Свет в тёмной башне, страница 47 – Марина Ефиминюк

А я и не знала, что богатая коллекция украшений первой госпожи Чейс должна была отойти нашей семье в качестве компенсации. Мать Алекса умерла, когда мы были совсем детьми. Я помнила ее очень смутно и больше по портретам, спрятанным на чердаке поместья Чейсов: красивая ухоженная женщина, одетая, как на прием к королю. Сыну достались ее пронзительно-синие глаза.

— Твой отец приезжает сегодня? — уточнила я. — Когда ты с ним поговоришь?

— Слушай, Шарлотта… давай не будем портить Новый год, — неожиданно замялся Алекс. — Поднимется шумиха, Ирэна напишет Лилии, а у меня планы на эти выходные дни…

Тут он был прав. Катаклизм случится страшный! Папа ничего не рассказывал маме, ожидая моего решения, поэтому пока нервная система окружающих и моя в том числе были в относительной безопасности.

— Хорошо, — буркнула я недовольно. — Соглашаюсь только потому, что знаю характер своей матери. Но на мой приезд на новогодний прием не рассчитывай.

— Слышала поговорку «блажен, кто верует»? — усмехнулся он.

— Нет, но удивлена, что ее знаешь ты, — огрызнулась в ответ. — Я пошла!

И только развернулась, чтобы с гордым видом, возможно, покачивая бедрами, удалиться из зала, продемонстрировав замечательный задний фасад дорогущего платья, как в затылок прилетело самым язвительным из всех возможных оттенков голоса:

— Кстати, как прошел урок фигурного катания?

Господи, опять эта дурацкая привычка заставлять человека останавливаться! Бесит страшно.

— Не надо так громко завидовать, Алекс! — не оборачиваясь, помахала я рукой.

— С каких пор ты стала такой язвой, Шарлотта? — фыркнул он.

— Всю жизнь такой была, — отдаляясь, крикнула я в ответ. — До встречи.

— Не доверяй ему!

Паршивец все-таки нашел способ заставить меня обернуться! Мгновенно понимая, о ком именно говорит жених, внутренне я ощетинилась, хотя внешне, конечно, не позволила себе даже бровью повести:

— Мне абсолютно не нравится, что мы начали обсуждать Ноэля. Что бы ни происходило, это тебя больше не касается.

— Как раз касается. — Алекс оттолкнулся от перил и, закручивая на ходу термос, с нарочитой неторопливостью приблизился ко мне. — Я прекрасно знаю, почему вокруг тебя пляшет северянин. Ты ошибаешься, если думаешь, что сильно ему нравишься.

Было так сложно удерживать на лице маску небрежной надменности. Еще чуть-чуть — и станет заметно, как сильно меня задевают дурацкие слова!

— Серьезно, Шарлотта? Ты правда думаешь, что он в тебя ни с того ни с сего втрескался? — кривовато ухмыльнулся мой отвратительный жених, все-таки заметив, как я напряглась. — Во время турнирного поединка у нас произошел крупный конфликт. Его выгнали с соревнований перед самым финалом, а потом Коэн начал возле тебя околачиваться. Не видишь закономерности? Бал, поцелуй на людях, каток этот сран… странный. Он хочет отомстить мне, вот и вся причина. Не знаешь, какие северяне мстительные?

На короткое время мы скрестились взглядами, как шпагами.

— Алекс… — Я нашла в себе силы издевательски улыбнуться. — Если ты не в курсе, то в мире не все происходит из-за тебя.

— Нельзя быть такой наивной, Шарлотта, — издевательски поцокал он языком.

— Нельзя быть таким кретином, Александр, — с улыбкой покачала я головой.

— Ты снова назвала меня кретином? — вкрадчиво переспросил он.