Книга Свет в тёмной башне, страница 84 – Марина Ефиминюк

Ноэль разводил огонь в камине. От открытой ладони струился полупрозрачный поток света, словно плавящего воздух, а по поленьям уже танцевали язычки белесого магического пламени. В отличие от обычного огня, оно не сразу съедало дерево. Сначала долго его точило, позволяло комнате согреться, напитаться теплом, но потом поглощало мгновенно, в один присест, не оставляя ни головешек, ни пепла.

Северянин повернулся ко мне, взгляд прошелся от макушки до носов… тяжелых зимних башмаков с каблуками, торчащих из-под подола платья.

— Кхм… Сейчас еще раз вернусь!

Я втянулась обратно в ванную комнату, с грохотом скинула ботинки и сунула ноги в домашние туфли. Потом все-таки аккуратно повернула обувь носами к стене, чтобы не порадовать вредного домовика и не остаться без нее.

В спальне вовсю горел камин. Ноэль стоял возле секретера и листал «Воины света». Обнаружить книгу в комнате я не ожидала и несколько напряглась. Видимо, горничная решила, что новый том случайно упал в корзину, и положила его к другим учебникам. Надо обязательно ее поблагодарить.

— Не против? — Северянин кивнул на томик в своих руках.

— Его ведь подарил ты.

— Мой дед перевел «Воинов света» с первородного на королевский диалект. Он называет трактат делом всей своей жизни, — вдруг признался Ноэль. — Мать обожала эту книгу, дед обожал эту книгу, и друг друга они тоже любили. Дед плохо принял тот факт, что выжил только старший сын человека, которого он всю жизнь ненавидел.

Он отложил томик на стопку учебников, и мне вдруг стало неловко.

— Не красней, Чарли. В тех газетах, что тебе показали, наверняка упоминался пожар на корабле.

— Вскользь, — согласилась я. — Вы с дедом оба потеряли близких, разве тебе не нужна была поддержка или помощь?

— Люди справляются с горем по-разному. Я тоже не был подарком. — Он сунул руки в карманы, глубоко вздохнул и посмотрел на меня с улыбкой. — К слову, книга валялась в корзине под столом. Она тебе настолько не понравилась?

— О боже! — На секунду, надеясь не сгореть от стыда, я прикрыла лицо ладонями. — Мне почти удалось себя убедить, что «Воинов» спасла горничная! В свое оправдание скажу, что украшение Энариона не снимаю даже в ванне.

— Эна Рион, — поправил он. — В два слова.

— То есть ты в курсе, кто он и чем знамениты его живые цветы, — резюмировала я с улыбкой.

— Где они сейчас? Цветы Эна Риона.

— На ребрах.

Взгляд Ноэля скользнул по моему телу, обласкал плечи, остановился на правом боку.

— С левой стороны, — стараясь сдержать нервный смех, подсказала я.

После странного признания в комнате возникла густая, насыщенная пауза. Несмотря на закрытое домашнее платье, я чувствовала себя почти обнаженной.

— В следующий раз покажешь?

— Если ты будешь паинькой.

— Я точно не собираюсь быть паинькой, — протянул он с такой выразительной, многообещающей интонацией, что под ложечкой засосало. Появилась восторженная мысль, что я вообще-то не против, если он сейчас передумает демонстрировать примерное поведение и мы повторим восхитительные вещи, что делали по дороге в пансион, укрытые темнотой каретного салона, но уже без слоев одежды.

Из коридора до нас донеслись женские голоса. Прилично напрягшись, я прислушалась к копошению и прижала палец к губам, призывая Ноэля не демонстрировать дар речи. Наступила тишина, а потом в дверь грубо и требовательно постучали, заставив меня вздрогнуть. Казалось, снаружи нас пытаются накрыть десять хмурых мужиков, но раздался голос одной-единственной Зои: