Книга Проделки Новогоднего духа, страница 137 – Ольга Токарева

Зачем он тогда забрел в коровник, сам не понимал. Неудержимо влекло увидеть ее. И увидел… Ее дразнящий изгиб спины и открытый вид к широким полушариям. От тонкой полоски трусиков, едва закрывающих ее прелести, разум словно взорвался. Все мысли, все сомнения разлетелись вдребезги. Осталось лишь одно — первобытное, всепоглощающее желание обладать ею. И обладал, даже два раза, и она совсем была не прочь.

Осознание содеянного обрушилось внезапно, и он бросился бежать, прочь от себя самого, от той мерзости, что клубилась внутри. Не помня себя, он взлетел на пригорок, но, опомнившись, вернулся, ведомый смутным желанием объясниться. Однако вид Ольги, вглядывающейся в даль, словно выискивающей кого-то, сковал его на месте. С ним такое впервые — полная растерянность, непонимание собственных поступков. Взрослый мужчина, а ведет себя, как прыщавый юнец, как черт знает кто. Ему нужно время, чтобы разобраться в этом хаосе, понять, истинная ли любовь это, или просто гормоны взбесились, затмив разум.

То, что Аленка тянулась к Ольге, согревало его душу. Дочь на глазах расцветала, с упоением рассказывала вечерами об их занятиях, и его сердце ликовало вместе с ней. Но страх, что Ольга узнает правду о нем, заставит Алену отдалиться и нанесет ей новую рану, сковывал его. Он решил не омрачать эту хрупкую дружбу двух дорогих ему людей. Лето промелькнуло, словно легкий сон, мысли обрели ясность, и он решил открыться Ольге, как только Аленка уедет на учебу.

Признаться ей он так и не успел. Вошел в коровник, и слова ее обрушились на него, едва не лишив рассудка. Все то время, пока он держал Ольгу на руках, молил лишь об одном: чтобы с ней и той крохотной жизнью, что таилась у нее под сердцем, ничего не случилось. Маргарита же свою беременность разыграла как по нотам. Предъявила тест с двумя полосками, и он, ослепленный счастьем, долго не мог прийти в себя. Сама мысль, что он скоро станет отцом, казалась нереальной. Она притворялась, что исправно посещает врача, приносила снимки их первенца, с каждым месяцем якобы прибавляющего в росте и весе. На четвертом месяце объявила об угрозе выкидыша и необходимости лечь в больницу. Он переживал так, что в волосах пробилась первая седина. А после больницы заявила, что им нельзя заниматься любовью, и, дабы не искушать друг друга,лучше спать раздельно.

Когда она исчезла из его жизни, он запил горькую, посыпая голову пеплом. Как он мог не разглядеть в Маргарите змею, пригретую на груди? Она была права, называя его последними словами. Он — тряпка и идиот, не способный понять женщину.

Сначала они заехали на ферму, забрали сумочку Ольги, а затем поехали к ней домой. В доме была тишина, пахло ванилью, на столе стояла ваза с засушенными колосьями травы.

— Тетя Оля вот здесь документы держит, — отвлек его от дум возглас дочери.

Роман подошел к старинной этажерке, взял с полки небольшой деревянный ящик и открыв его, быстро отобрал нужные документы. К шкафу подходил с каким-то трепетом. Рыться в чужих вещах не хотелось, но было необходимо. Открыв дверцы шкафа, он пробежался глазами по вешалкам, затем по полкам. Отобрал спортивный костюм, носки и нижнее белье. Халат и тапочки были в таком не презентабельном виде, что брать их не решился.

— Ой, какая маленькая рубашечка! — воскликнула Алёна и развернула её, с восторгом взглянув на отца. — А для кого она?