Книга Проделки Новогоднего духа, страница 71 – Ольга Токарева

Шейл окидывал меня беглым взглядом, заостряя внимание на кровяных пятнах на моём халате.

— Отдай мне эту стерву. Я разорву ей глотку и вырву с корнем её сердце, — услышали мы хриплый холодный голос, от которого по моей коже побежали колкие мурашки страха.

Долго не думая, я произвела захват руками и ногами тела Нарычевского и, прижавшись к нему, вжала плечи, не забывая поглядывать одним глазом за боксами.

— Шардгирн Туврн, как я счастлив, что вы совершили оборот, — вымолвил шеф, тяжело сглотнув. — А также рад обороту ваших соплеменников из стаи.

— Не могу разделить с вами эту радость. Она… — ткнув в меня пальцем, альфа замолчал, наклонился, подобрав бараньи семенники, продемонстрировал их Шейлу со словами:

— Эта сука лишила меня мужского достоинства. Я хочу мести, и будет она очень кровавой, — прохрипел замогильным голосом Шардгирн.

— Не льсти себе, твоё достоинство в два раза меньше, и всё при тебе. А то, что ты в руках держишь, бараньи яички. Я всего-то готовлюсь поступлению в университет на ветеринара, вот и решила прорепетировать операцию.

— Убью суку! — заорал альфа, бросившись на стальные прутья. Он вытянул руки сквозь проёмы и демонстрировал нам скрюченные пальцы с длинными острыми когтями.

Я вновь прижалась к шефу, кто же знал, что моя месть сорвёт у оборотней крышу. А ещё кривилась от колких словечек, которые в мою сторону бросал альфа.

— Она издевалась над нами. Придумала дворовые клички. Меня Шариком называла, — продолжал жаловаться он на меня.

— Нарыныч! — закричала я, отстранившись от горячего мужского торса. — Не верьте ему! — перевела взгляд на молодого человека, ткнула в него пальцем. — Врёт Тузик! — опомнившись, что сказала, посмотрела на шефа, захлопав ресницами.

* * *

Шейл в очередной раз смотрел в честные глаза Ольги и, с одной стороны, недоумевал, с другой, всё внутри у него клокотало от счастья — пять спасённых жизней! Как этой девушке удаётся спровоцировать у оборотней оборотничество? Ладно, принесла Лограндр Грону шарфик его истинной пары, но эти пятеро уже практически приговорённые к смерти, стоят во всей человеческой первозданной красоте. И тут Шейл скривился, ибо Ольга Беда сползла с его рук и, как назло, тоже вспомнила о своейдворянской чести.

* * *

— И вообще, вы хоть представляете, что я испытала, оказавшись одна с пятью голыми молодыми мужчинами! Как мне теперь смыть позор! Я ведь на сто процентов уверена, что они всё расскажут. А потом весь Найр-Сарт будет перешептываться и за глаза меня обсуждать. Я уже молчу обо всех собаках города. Вот где устроят обсуждение с гавканьем и надрывным от смеха воем. А через месяц все будут уверены, что оборотни со мной изрядно наигрались. О, моя дворянская честь! Загубленая жизнь! Вечно быть мне одинокой.

— Я думаю, премия…

Я не дала договорить Шейлу, прокричала с негодованием:

— Нарыныч, какая к чертям премия! Мне бы квартирку в столице, и я всю свою жизнь буду держать рот на замке. Как думаете, разорятся родственники этих, — чуть не сказала «собачек», — оборотней? — и мы вместе с ним перевели взгляд на молодых людей, которые только сейчас осознали, что стоят в человеческом облике и переглядывались со счастьем в глазах.

— Ольга, я уверен, что квартира в столице тебе обеспечена.

Мой рот расплылся до ушей. Душу потешила местью, да ещё стала обладательницей квартиры.