Книга Проделки Новогоднего духа, страница 78 – Ольга Токарева

От яркого света, который ударил по глазам, я мгновенно зажмурилась и почувствовала, что лечу, как фанера над Парижем. Приземление было соответствующим. Жаль, что при таком перемещении через портал не предоставляется парашют. Моё падение сопровождалось шлепком и непродолжительным скольжением почему-то ворсистому. Откуда это поняла? Я вытянула руки вперёд, как пловец, и это помогло мне замедлить скорость движения и уменьшить трение.

— О-о-о, — протянула я со стоном, продолжив причитать, — мои бедные девичьи косточки… Вот урка поганый! Вернусь, урою и под землю закопаю, никто и могилки не найдёт, — пока вспоминала все смачные словечки и складывала на голову охранника, ощупывала пальцами мягкий ворс, и тут меня словно током пробило с головы до пят осознанием: «Я оказалась в помещении».

Я резко открыла глаза и некоторое время с изумлением рассматривала тёмно-бордовый ковёр. Из задумчивости меня вывела боль в грудине. Простонав, я перевернулась и, сев на свою мягкую пятую точку, снова застыла в ошеломлении, увидев перед собой незнакомок, в глазах которых застыл страх.

Из всей четверки особенно выделялась юная брюнетка, в которой чувствовалась благородная кровь. Идеально сложенная, с огромными зелеными омутами глаз, чувственными алыми губами и точеным носиком, она словно сошла с полотна старинного мастера. Рядом с ней, контрастируя с юной красотой, стояла женщина в годах, с проседью, тронувшей темно-русые волосы, одетая в добротное, но явно не новое платье. За их спинами, словно тени, застыли две служанки. Их принадлежность выдавали белоснежные фартуки и чепчики, резко контрастирующие с темными, до пола, платьями. Женский коллектив замер, объятый странным оцепенением, и все взгляды были устремлены на меня, в которых плескался неприкрытый испуг.

Я пошевелилась, и очередная боль напомнила о себе прострелом в грудной клетке.

— У-у-у… — протянула я вновь со стоном и, скривив лицо, облизнула отчего-то пересохшие губы. Сделать, правда, мне это было сложно, губы-то большие.

— Кикимора! — заголосила седоволосая.

С её криком девицы отмерли и дружно попятились к двери.

— Бу, — выдала я, причмокнув губищами и ещё больше округлив глаза, хлопнув ресницами, протянула руки со скрюченными пальцамив их сторону.

Решила подшутить, понимая, почему меня приняли за мифологический персонаж. Женщина не сдвинулась с места, скорей всего, ног своих не чувствовала. Аристократка, закатив глаза, упала в обморок, а служанки, завизжав, ринулись к выходу, но, не добежав до него, застыли от моего окрика:

— Стоять!

Мне только не хватало, чтобы эти визгливые дурочки переполошили весь дом. Оказавшись в этом месте, я сразу поняла: попала в царство роскоши. Достаточно было мимолетного взгляда поверх голов женского галдежа. Стены здесь дышали историей, увешанные гобеленами ручной работы и картинами в тяжелых дубовых рамах. Мебель из темного дерева, обтянутая бордовым бархатом, извивалась причудливой лепниной в ножках, спинках и подлокотниках. Пол утопал в коврах из тончайшей шерсти, словно выцветшая, но оттого не менее прекрасная радуга, застывшая под ногами. Высокие потолки завораживали, а оконные рамы были прикрыты тонкой вуалью и тяжелыми портьерами в тон обивке мебели. Нужно срочно выяснить, какого хрена я здесь оказалась?