Книга Найди меня, держи в своих руках – не отпускай, страница 162 – Ольга Токарева

— А-ха-ха-ха…! — заходится в веселом смехе блондин, но сразу замолкает, с недоумением смотря на меня.

Я перекатываюсь на край кровати, смотрю на пол пустым взглядом. Мое любимое бледно-лиловое платье из набивного сатина разорвано на несколько частей. Дыхание сразу становится учащенным и тяжелым. По телу пробегают колкие мурашки от чужих воспоминаний. Они захлестывают, погружая в острые ощущения отчаянья и осознания надвигающейся беды.

Бедная девочка. Поняв, что с ней собираются сделать, она бросилась в ноги к «своему» Гарлу, а тот, оттолкнув, накинулся на нее, словно стервятник на жертву.

Приседаю на корточки, провожу рукой по обрывкам материи, подхватываю их рукой и прижимаю к своему лицу, скрывая бегущие по лицу слезы. Вдыхаю еще сохранившийся в них едва уловимый запах тела хозяйки.

— Я отомщу за тебя, — шепчут мои губы.

То, что я попала в тело Санайви, не значит, что я воспринимаю его как свое. Мне сложно принять девичью хрупкость, ее маленький рост — это пока все, что я воспринимаю по ощущениям. Хочется увидеть себя в отражении.

Быстро встав, прижимая к себе обрывки платья, чтобы прикрыть наготу, медленно подхожу к зеркалу и с трудом сдерживаю рвущийся крик. Смотрю на свое большеглазое лицо, украшенное кровоподтеками и синяками. Взгляд зеленых глаз не детский, он полон взрослой серьезности. Длинные, доходящие до середины бедер медно-рыжие волосы всклокочены. Губы бантиком одеревенели от укусов и злых терзаний. Когда-то они были нетронутыми, розовыми, но сейчас стали пепельно-серыми. Они потеряли свою притягательность вместе с хозяйкой, словно она унесла с собой их наивную открытость, зная, что уже никто и никогда не прикоснется к ним.

— Что же они с нами сделали?— шепчу я, прикасаясь дрожащей рукой к своему отражению.

Обоюдное горе и ужасы пережитого насилия вспыхивают во мне языками пламени, и я едва сдерживаю себя, дожидаясь третьего виновника смерти девушки.

Отвлекают меня от тяжелых мыслей вспышки света снаружи. Нахмурившись, поворачиваюсь на шум, медленно подхожу к окну, откидываю тяжелую старую, потертую плюшевую штору и замираю с восхищением.

Высоко в небе кружатся удивительные создания. Я с восхищением наблюдаю за золотым драконом. Кажется, что его огромные переливающиеся крылья задевают ночной небосвод, и с неба осыпаются миллиарды звезд, сияющих золотым светом.

К дракону подлетает белый — волшебной красоты — крылатый конь.

— Единорог! — срывается с моих губ. Я с восхищением наблюдаю за размахом его белоснежных, как у ангела, крыльев. К золотому звездопаду прибавляются легкие и белые, как пух, снежинки.

От единорога и дракона исходит волна силы и любви. Они кружат в танце, поворачивают головы и с надеждой смотрят куда-то вдаль, словно молча взывают к кому-то. Мое дыхание замирает, помертвевшие губы чуть открываются, в глазах плещется восхищение от узнавания огненно-красной птицы, подлетевшей к ним.

— Феникс, — наконец произношу я и начинаю часто дышать.

Сердце трепещет в ритме танца, когда огненная птица поворачивается в мою строну, словно услышав мой шепот. Ее глаза, как два огненных опала, завораживают ярким оранжево-красным цветом. От игры света в них захватывает дух.

В памяти всплывает все, что я знаю об этом удивительном драгоценном камне. Народы древности считали, что огненный опал символизирует райскую птицу и олицетворяет собой счастье, надежду и настоящую любовь. Хотя некоторые страны приписывают камню ложные надежды.