Книга Леди для короля. Оборотная сторона короны, страница 99 – Александра Воронцова

– Смотря какие обстоятельства вызывают у тебя недоумение, – откладывая салфетку, отозвалась я.

– Что творится между вами двоими? – конкретизировала она.

– Спроси что-нибудь полегче, – вздохнула я. – Этот вопрос я задаю себе сама.

Чуткая Дель, видимо, догадалась, что сейчас я не имела душевных сил делиться, поэтому сменила тему:

– Так что дневник? Ты нашла в нём что-то полезное для себя?

– О, да. Не то чтобы это было чем-то внятным, но, похоже, во мне пробуждается магия подобная дару Каэллы. Проблема в том, что я понятия не имею, что она из себя представляет, –пожаловалась я.

– Ну, это уже не проблема, – выдохнула подруга с облегчением. – Если процесс пошёл, он рано или поздно завершится. Так что скоро ты все узнаешь.

– Не уверена, что в результате я обрадуюсь, – голос мойбыл полон сомнений.

– Почему? – изумилась Аделина. – Каэлла была сильной магичкой.

– Все, что я знаю о нашей королеве, говорит, что это может быть чем-то ужасным, кровавым или жестоким…

Гарольд, услышавший последнюю фразу, вклинился в разговор:

– Помилуйте, леди! Вы слишком демонизируете её. Какие факты заставляют вас думать о ней столь дурно? Насколько мне известно, Каэлла сделала много для процветания Королевства. Из того, что я знаю, могу сказать, что период её правления был золотым для вашей страны.

– С того, что она вышла замуж за мужа сестры, возможно, ещё при её жизни, – возразила я.

– Женщины, – хмыкнул Гарольд. – Это был династический брак, союзный между двумя крупными государствами. На тот момент очень многое держалось на этих хрупких договорённостях. Логично, что, когда одна сестра не смогла обеспечить их соблюдение, обязанность была возложена на другую. Это политика, ничего личного.

Я могла бы согласиться с таким взглядом, если бы не читала дневник Игана Лютого. На лицо обычный адюльтер, прикрытый королевскими обязанностями.

– И все же нужно иметь определённый склад характера. Я говорю не только о том, что она причинила боль сестре и заняла её место. Каэлла без сожаления отправляла на виселицу и на плаху.

В Гарольде заговорил наследник правящего рода, не иначе, потому что ответил он достаточно жёстко:

– Насчёт того, делала ли она это без сожалений или мучаясь оными, я не знаю. Как, впрочем, и вы. Не стоит приписывать правителю жестокость только потому, что решения, которые приходится принимать ему, вам не по зубам. Это было послевоенное время, леди, нужно было удержать власть, сохранить страну от раскола, поднять её с колен и прекратить грабежи мародёрства. Я бы не взялся судить вашу королеву, которая к тому же, овдовев, должна была защитить своих детей. А сестру Каэлла действительно любила, искренне и горячо. На этот счёт есть однозначные свидетельства современников.

Не могу сказать, что отповедь Гарольда меня успокоила, но что-то в ней было.

Да и в копии договора, найденной мной в библиотеке, текст был составлен достаточно негибко. Может, временный граф прав.

Но меня задел его упрёк. Мне почудилось, что он завуалированно ткнул меня носом в предвзятость по отношению к Эдуарду, с которым за завтраком я вела себянарочито холодно.

Что ж, доля истины в этом была. Я не могла быть объективна, когда речь заходила об Эдуарде или наших с ним взаимоотношениях. И не всегда у меня было право судить его.