Книга Дочь Одина, страница 12 – Любовь Оболенская

— Ты же понимаешь, что это безумный план, — покачал головой Рагнар. — Саамы — кочевой народ. Сегодня они здесь, завтра там. И они очень не любят пришлых. Не исключено, что вместо помощи ты получишь копье под ребра — как и те, кто пойдет с тобой. И ради чего? Тормод очень стар, искоро настанет его время занять заслуженное место среди эйнхериев Вальгаллы. Стоит ли рисковать своей жизнью, и жизнью наших людей ради того, кому и так недолго осталось?

Я почувствовала, что начинаю беситься. Несомненно, в словах мужа была своя правда — но иной раз бывает так, что подобная правда хуже самой откровенной и грязной лжи.

— Видишь ли, Рагнар, — проговорила я. — Если б ты лежал бездыханным, я бы не стала добивать тебя, а сделала всё, что возможно ради твоего спасения. Тормод давно заменил мне отца, и сделал для меня даже больше, чем мог бы сделать самый близкий на свете человек — пожертвовал собой ради того, чтобы жила я. Неужели ты думаешь, что я не использую даже призрачный шанс вернуть его к жизни?

— Делай как знаешь, — коротко бросил Рагнар, хрустнув кулаками.

И ушел, едва не столкнувшись в коридоре с Далией.

— Какой ужас! — охнула моя подруга-служанка, увидев лежащего на полу Тормода. — Что случилось?

— Сначала помоги мне перенести его на кровать, и потом я всё расскажу, — проговорила я.

...Когда мы уложили Наставника на ложе, застеленное хорошо выделанными шкурами, я поведала Далии обо всем, что не касалось уроков Тормода и моих видѐний — этой информацией я предпочитала ни с кем не делиться.

Но умница Далия и не задавала лишних вопросов.

— Если ты думаешь, что саамские нойды могут вылечить Тормода, то я еду с тобой, — безапелляционным тоном произнесла она. — Старику нужен уход. Кто будет кормить его молоком и скиром, а также менять ему белье, когда он начнет ходить под себя? Ты — королева, тебе такое не положено. К тому же ты наверняка захочешь взять с собой Фридлейва. Твой сын хоть и растет ни по дням, а по часам, но он пока что лишь ребенок, которому нельзя без матери. И, разумеется, без меня, потому что я привыкла к нему как к родному, и буду ухаживать за всеми вами — и за стариком, и за ребенком, и за тобой. Тебя ж не покормишь, ты так и будешь по уши в делах, пока не умрешь на бегу от голода.

— Спасибо, милая, — проговорила я, обнимая Далию. — Я и правда без тебя никуда.

— А кто еще поедет с нами? — осведомилась моя подруга.

— Только те воины, кто сами захотят этого, — проговорила я. — Никого неволить не буду, ибо мой муж прав: эта затея действительно выглядит безумной.

— Ну, даже если никто не согласитсятебя сопровождать, поедем вчетвером — ты, я, Фридлейв и Тормод, — улыбнулась Далия. — Боги обычно благосклонны к безумцам, которые зачем-то, живя в этом жестоком мире, пытаются совершать добрые дела.

Весть о моем отъезде быстро облетела Каттегат — и возле нашего с Рагнаром дома собралась толпа. Мне показалось, что пришло вообще всё население города. Но впереди всех стояли мои хирдманны — дружинники, не словом, а делом неоднократно доказавшие свою преданность...

— Вы все уже наверно знаете, что Тормод сильно заболел, — крикнула я. — Этот человек слишком много сделал для всех нас, и потому я решила отвезти его к нему на родину. Надеюсь, там ему смогут помочь.