Книга Девять жизней до рассвета, страница 105 – Амита Скай

Предстоял пир в честь помолвки, но перед ним, самая важная часть, объявление о предстоящем союзе встревоженным подданным. Там, у входа на балкон, где собралась огромная толпа, их встретил не покинувший ее, желтоглазый капитан.

Он должен был уйти, но он не сделал этого.

Разрезая черными крыльями седую пургу, черный ворон скользил меж деревьев, смотря на растянувшиеся вдоль леса колоны. Этот лес, точнее, небольшая его часть на окраине, была людской, через неё ходили караваны, войска и охотники. Сейчас вдоль него растянулись вереницы гарнизонов. Приземлившись на ветку, а с нее на крышу палатки, птица застыла, вслушиваясь в гортанный гогот наемников и убийц.

— Сидит. Бес. — Протянул с самокруткой в зубах коренастый, рыжий мужичок. Его широкие, но короткие желтые зубы, жевали кончик сигареты, гоняя ту из одной стороны в другую, пока мелкие, словно у зверька, цепкие глазки смотрели на черную птицу.

— Думаешь, это глаза королевы? — Парнишка помоложе, обернулся, с непосредственным любопытством смотря на птицу.

Мужчина насмешливо хмыкнул, но глаза остались серьезными.

— Давно уж не верит никто в эти небылицы.

— Верит или нет, а те, что уже добрались до замка, шлют вести, что птицы нападают на наших. — Из палатки вышел полуголый молодой мужчина и подошел к костру, где на огне, кипел их сегодняшний ужин без мяса. Ничего не удалось изловить, словно вся дичь стянулась в центр леса, доступа к которому ни у кого уже давно не было, одни только черные вороны, сидели вдоль деревьев и хмуро следили за идущими. — Кто-то уже остался без глаза.

Мужичок нахмурился, но спорить не стал, зыркнув на птицу еще раз, отвернулся. Один только юный мальчишка таращился на птиц без стеснения и задавал одни за другими глупые вопросы, на которые ни у кого не было желания отвечать, пока с наступлением ночи, командир и дежурный, не согрелись возле костра горячим вином, и то не развязало скупые языки.

— Вороны самый древний из родов. — Протянул старшина, скручивая привычными движениями небольшой листик табака. — Как и волки. Потому живут так близко к лесу, хотя тот давно закрылся и никого не пускает к дереву и мертвому ручью, если бы его крона не возвышалась над соснами, все бы решили, что-то просто легенда.

— Ворон тут что грязи… — Подхватил сидящий напротив дежурный. — Давно я столько не видел.

— И волчьих следов немерено.

— Хорошо не самих волков. — Почесав рубленый подбородок, с грубой седой щетиной, старшина залил в себя остатки вина из прошедшего с ним столько дорог кубка. — У этих нрав еще дурней, чем у ворон.

Давно, еще молодым пацаном, он вытащил кубок из старой могилы, и вот уже не первый десяток тот служит ему верную службу. Все говорили плохая примета, но вот он столько битв прошел и жив-здоров. Потому давно не верит в дряхлые небылицы. Покрутив тяжелый кубок в руках, провел пальцем по изображению кричащего ворона и поставил тот на землю. Он так и не научился читать, потому тянущуюся вдоль кубка надпись прочесть не смог.

— После резни в доме волка двадцать лет назад, род в упадке… — Хрипловатый голос дежурного стал тих и осторожен. — Редаргар после птичьего гнезда, собрался наведаться в волчье логово, с чем черт не шутит, может, он найдет древние печати.

— Язык подприкуси. — Опасно рыкнул на него старшина, посмотрев на зеленого юнца, греющего уши не у костра.