Книга Девять жизней до рассвета, страница 133 – Амита Скай

С трудом приподняв веки, я сквозь водную муть разглядела светлые пряди у моего лица. Рядом с ними черные. В первое мгновение я не поняла, что это, а потом взгляд сместился вбок, и я увидела лицо Алекса, так близко, что от неожиданности дернулась, но сдвинуться или пошевелить руками не вышло.

Запертая в теле мертвеца, я тонула вместе с ним, а вслед за мной уходил ещё живой Алекс. Казалось, он заснул и забыл проснуться. Спокойное лицо и светлые волосы рассеивали могильную тьму озера и пробуждали в мертвом теле живые чувства.

Ужас, боль и вина разогнали остывшую кровь в закаменевшем теле, и я толкнула его в грудь. Раз. Потом еще раз и еще, но сил едва хватало, чтобы шевелить руками, и уж тем более не хватало, чтобы толкать такого тяжелого воина, как Алекс вверх.

Приходя в себя, он совсем немного приоткрыл глаза, смотря на меня из-под ресниц. Этого было недостаточно, чтобы он очнулся. Воздух и время стремительно заканчивались, вместе с возможностью помочь ему. Наконец, я ощутила, как почти достигла дна и корни дерева коснулись поясницы.

Собрав всю силу ужаса и отчаяния, которые чувствовала, упрямой любви к нему, я толкнула его в последний раз. Он открыл шире глаза, всматриваясь в водную глубину, нахмурился и сделал несколько неуверенных, словно сомневающихся стоит или нет, гребков руками.

Я бы уже не дотянулась до него. Оплетаемая корнями, в вновь застывающем теле, я наблюдала, как он поднимается выше, туда, где водная гладь преломляет свет. Я боялась, что он засомневается и нырнет обратно, но кто-то запустил руку в воду и выдернул его из нее. Если бы не этот кто-то…

Облегчение прохладной водой окутало сознание. Я чувствовала, как в остывшем теле, угасали чувства, пока сознание меркло словно свет.

На берег меня живую вернул резкий толчок боли в груди. Режущая боль в носу и горле. До того как я открыла глаза, меня вывернуло водой, а судорога паники пронеслась по скрюченному от оцепенения телу.

Меня выворачивало почти час, хотя, скорее всего, не больше пары минут, но это было ужасно неприятно и по субъективным ощущениям отвратительно долго. Длинныеволосы липли к лицу, шее и спине, а вода разве что из ушей не вытекала. Все тело мелко дрожало, а зубы так стучали, что я не сразу поняла, откуда этот звук.

Рядом опустилась волчица и, совершив последнее усилие, на которое была способна, я, дрожа, вжалась в нее. Ужас смерти тихим воем вырвался из груди и утонул в теплой волчьей шерсти, вместе с моими слезами. Не было никаких сил на самообладание, и после пережитого вся выдержка ушла лишь на то, чтобы пережить этот тайфун.

Чувствуя, как в пустеющем от эмоций теле утихают спазмы и вместе с судорожными зевками подкрадывается сон, я вспомнила, как в первый год совместной жизни, тихо ревела у Влада за спиной, боясь, что он когда-нибудь умрет. Мне показалось, я этого не переживу. Таким глупым, таким наивным это казалось, но как я себя не корила за эти чувства, мне было пронзительно больно и страшно. Тогда, в самом начале наших отношений, казалось, что время этой трагедии настанет уже завтра.

Лучше пусть изменит мне и разведется, чтобы все мамины пророчества сбылись, и разочарование выжгло любовь к нему, спасая мое трусливое сердце от эха той боли и ужаса, которые я ощутила на дне озера и отголоски которых еще оставались где-то глубоко во мне.