Книга Девять жизней до рассвета, страница 18 – Амита Скай

— Саш? — позвал спешащий ко мне Димка. — С тобой все в порядке? Кто это? — Все в порядке! — О том, что это ложь, явно кричал мой дрожащий голос. — Вернись в общежитие, Дим. Все в порядке! Правда! — Видишь, — дружки Влада заслонили дорогу к нам, перехватывая моего обреченного спасителя на полпути. — Девушка сказала, что все в порядке, не очем беспокоиться.

— Да ну? Неизвестно, чем бы все это закончилось, даже с учетом того, что на подмогу Диме вышли еще ребята из нашего общежития, если бы вслед за ними комком ярости, вооруженная уличной метлой, не выскочила мама. Она тогда уже второй год как подрабатывала вахтером в нашей общаге. Заметив ее, Влад на мгновение изменился в лице, поставил меня на место, поправил на мне примявшееся пальто и, насколько это возможно, солидно припустил к машине, в которую уже эвакуировались его дружки. В итоге под ехидные смешки вышедших спасать меня ребят эти двое бегали вокруг «девятки». В процессе погони до нас доносились реплики о том, что он просто меня на свидание позвать хотел и не сдержался, решил с собой унести. — Я тебе унесу, черт проклятый! Я тебе унесу! — вопила мама, бегая за ним с метлой в руках и охаживая его по спиняки ею, как только появлялась возможность. Если бы у мамы с ноги не слетел тапочек и она не остановилась, чтобы его надеть, вероятно, Влад бы не успел запрыгнуть в машину и умчаться в закат, бросив мне на дорожку в приоткрытое окно, что мы еще увидимся. — Увидитесь вы! В милиции вы увидитесь! — Мамаприложила метлой по окну. Не знаю уж, попала она Владу по лицу или нет, он утверждал, что нет, но в тот день он уехал под дружный хохот половины общежития. — Ты подумай, гаденыш какой! — бушевала мама, переводя дыхание. — Весь год мне нервы портил, когда ты уехала! Паразит такой! Проходу не давал и тут нашел! Все равно нашел! Пришлось отпаивать переволновавшуюся маму валерьянкой, а вставшему на уши общежитию, жадному до сплетен, приоткрывать невольно завесу тайны изгнанного метлой беса, иначе оброс бы этот инцидент еще большими небылицами.

Меня не добила зима, но добьет эта шкура, с ее убийственным запахом. Хотя порой я не могла определиться, кто из нас все-таки воняет хуже, я или она. Пришлось пройти все адские этапы выделки, от выскабливания мездры до втирания в нее кашицы, о составе которой лучше просто не думать, чтобы спать без кошмаров, а со сном у меня тут и так проблемки. Я чувствовала себя первобытной женщиной, живущей в лесу. Дни тянулись долго, а возне со шкурой не было конца. Мне казалось, что испытанием была жизнь в общежитии, потом жизнь в коммуналке, но теперь, с остервенением натираясь в ледяном ручье золой и еловым отваром, чтобы избавиться от запаха и грязи, я ничто не считаю испытанием, чтобы не искушать более судьбу.

Несколько раз я порывалась бросить всю эту возню со шкурой, но было жаль уже потраченных усилий, и я все же надеялась, что можно будет постелить ее хотя бы на пол, с которого тянуло холодом даже возле печи. Кровать, если то, на чем я спала, можно назвать ею, я модернизировала: вычистила угол, скрупулезно выскребла из всех щелей все, что надо и не надо, и устелила пол под кроватью еловым лапником, им же закрыла ту часть дома, в которой спала, потому что где-то дуло, но я не могла понять где, потому, не заморачиваясь, просто пристроила лапник везде, где смогла. Для печи набрала глины из ручья, благо снег кое-где сошел, и заделала ею трещины в печи. Повозиться пришлось основательно, потому что печь, особенно изнутри, была в плохом состоянии, я переживала, что даже это не поможет, но нет, после того как протопила печь и глина хорошо просохла, все вроде как стало выглядеть надежно.