Книга Семья напрокат, страница 12 – Лесана Мун

— Так ты мачеха? Такая молодая? Ну молодец, что не бросила мелкую.

Кивнула, вроде как в благодарность.

— Но на счет того, чтобы следила за ребенком, так я серьезно. Пока ты там трещала с Жанной, к ребенку уже извращенец приставал.

У меня внутри все похолодело. Я же все время держала Алису в поле зрения. Только на минутку отвернулась.

— С детьми иногда и минуты хватает, — поучительно подняв палец, сообщил мне бородач, словно услышав мои мысли. — Понятное дело, ты молодая, детей своих нет, не знаешь каково это. Но теперь наука будет и тебе, и ей. И этому козлу безрогому.

— Козлу безрогому! — завопила Алиса, радостно взмахивая ножом в опасной близости от моего носа.

— Золотце, воспитанным девочкам такие слова нельзя произносить, — бородач мастерски выхватил у притихшей Алисы нож, — на людях нельзя. А вот дома — будь здоров. — И подмигнул девочке.

— Я прошу прощения, а это плохо пахнущее животное, это кто? Тот, что лежит под столом и хлюпает носом в луже… фу какой луже? Или вон тот, что застрял головой в спинке стула и вырубился? — специально спросила. Маньяков надо знать в лицо!

— Нет. Вон тот, который залил тут все кровякой из разбитого носа и переломанных ушей.

— Кхм… который лежит на лавке без штанов с красной… пятой точкой?

— Угу. Это уже его парни отходили поясами. Таких поганцев у нас тут не любят.

— Поганец.

— Алиса, ты помнишь, что говорил о нехороших словах добрый великан… простите, как ваше имя?

— Великан. Гы. Мне нравится. Грум Гурбертсон я. Можете звать меня просто Гур.

— Благодарю вас. Это Алиса, а я — Иветта Бауфман, — представилась бородачу.

— Рад знакомству с приличнымиледями.

— Гы, — ответила падчерица.

— Алиса! — это уже мы хором с Гуром.

Мне осталось только удивляться скорости местных жителей, охочих до расправы над криминальными личностями. Но еще больше меня поразило то, с каким обожанием Алиса все время смотрела на Гура.

Мне пришлось ее буквально отдирать от доброго великана, когда мы поели и, поблагодарив хозяйку таверны, собрались на выход.

— А Гур может пойти с нами? — спросила Алиса, вцепившись крохотными пальчика в огромную пятерню бывшего матроса.

— Нет, золотце, — великан хмыкнул. — С такой мордой лица, как у меня, в приличные магазины не пускают. Нервничают они, думают я их грабить пришел. Но я тут завсегдатай. Так что ты приходи — в таверне и встретимся.

— Придем. Да, Вета? Мы ведь придем?

— Конечно, — ответила. И удивленно поняла, что не соврала. Мне тоже пришелся по душе этот человек-гора с удивительно добрым сердцем. А ведь по внешности и не скажешь. Типичный головорез.

— А можно и мне будет сделать вот такие рисунки?

Алиса с горящими глазами показала на якоря у Гура на предплечьях и перстни на пальцах. Татуировки.

— Нет! — снова одновременно ответили мы с бывшим моряком.

— Почему? — расстроилась девочка. — Это же так красиво.

— Это… гы… мужские рисунки. Девушкам такие нельзя, — сказал Гур.

— А какие можно? — не отставала Алиса.

— Никаких нельзя, — отрезал великан. — Я бы и свои, если бы мог, удалил. Это глупость, а не красота. Понимаешь?

— Может, и глупость. Но мне очень нравится, — Алиса вздохнула.

И мы в очередной раз попрощались с Гуром, а потом наконец-то вышли из таверны.

Время было уже далеко за полдень. Но часы на ратуше показывали два часа дня. Удивилась. Думала — гораздо больше. Первый магазин, куда мы зашли — небольшая цветочная лавка. Но продавщица — высокомерная, красивая дама посмотрела на меня, как на грязь под ногами, и отказала.