Книга Поломанный мир, страница 24 – Анна Ланг

Зимой 21–22 годов у нас отменили лыжный сезон. Слишком опасно, — трубили звездные вирусологи из каждого утюга. — В стране 20 миллионов непривитых, включая детей, мы не можем подвергать население опасности.

Это значило, что Вальдхайм будет стоять.

Помощи от Дитриха тоже ждать не приходилось. Он поступил на инженерный факультет, его родители приняли его решение, и поддержали — Дитрих собирался сдавать тесты на наличие вируса каждые 48 часов, и такой вот ценой он сохранит свою свободу. Дитрих мечтал строить умные дома по энергосберегающим технологиям, мы созванивались с ним каждый вечер, он взахлеб делился студенческими новостями.

А я с нетерпением ждала выходных, мы гуляли с Дитрихом по заснеженным улочкам, пили горячий какао из термоса, и говорили, говорили, говорили, и надеялись на лучшее.

Когда стало ясно окончательно, что зимой не придется ждать постояльцев, мы с Беатой накрыли чехлами мебель, засучили рукава и принялись готовить. Беата пекла умопомрачительные штрудели,аппетитный шоколадный Захер, ароматный гречневый пирог с вареньем из красной смородины.

Мне же лучше удавались шлютцкрапфен — вареники с начинкой из шпината и рикотты, маленькие шпатцли — вытянутые картофельные клецки со шпинатом. А потом я развозила заказы на стареньком пикапе.

Так мы и жили — зимой готовили на вынос, весной и до поздней осени собирали дары леса.

Беата больше не смотрела телевизор, она отменила подписку и на любимый женский журнал. Вместо схем по вязанию, сплетен о киноактерах и простых рецептов, там стали печатать интервью церковников и телемедиков, говорящих о том, что прививка это акт любви к ближнему. Страницы журнала пестрели призывами прививать генной прививкой беременных женщин.

Я до сих пор помню, как первый экземпляр испортившегося журнала полетел в камин. Насильственный акт любви это изнасилование.

8.

Лето 22 поразило страшной засухой. Горели леса, которые никак не могли потушить. Из выжженной травы, которая еще в прошлом году была похожа на изумрудный ковер, не сложат стогов сена, а значит, скоту будет нечего есть.

Казалось, по земле прошлась преждевременная осень, которая опаляла всех своим зловонным обжигающим дыханием.

Вальдхайм был полон гостей. Люди говорили: "у нас дома вообще жара зашкаливает за 40, а у вас хоть можно укрыться в уцелевших лесах, на горных пиках".

Несмотря на бешеную инфляцию, мы с Беатой старались не повышать цен. Беата была вынуждена повесить табличку "Не забывайте зелёный пропуск", а потом однажды она смачно выругалась и вынесла все-все столы во двор, фактически обходя дискриминирующий закон.

Мы с ней убрали детские домики и аттракционы, максимально расширив территорию ресторана. Постояльцы, глядя на наши перестановки, одобрительно улыбались, а для гостящей у нас детворы я накупила раскрасок и всяких игр.

Каждое воскресенье, когда у нас с Беатой был официальный выходной, она ходила в приют для животных. Я наводила порядок, и надеялась, что приедет Дитрих.

На каникулах он отправился в Испанию вместе с компанией друзей, а я ждала от него звонка. В последнее время Дитрих звонил все реже, и все меньше рассказывал о своей жизни, да и моими делами не очень интересовался.

То воскресенье останется в моей памяти как одно из самых чудовищных. Беата отправилась в приют для животных,как всегда, понесла с собой корм, кое-какую небольшую сумму. Я ждала ее с рассказами о питомцах, думала, хоть какое-то радостное событие скрасит мой выходной. Без Дитриха не хотелось никуда выходить, съездила в магазин за продуктами, и ладно.