Книга Простите, декан, я не хотела! или новогодние шалости магического источника, страница 25 – Юлиана Григорьева

— Браво, Лайс, — похлопал он мне, усмехнувшись. — За язвительность вам “отлично”, а вот за знания могу поставить максимум “хорошо”.

Я недовольно на него посмотрела.

— Вам же мама сказала, что жадным быть плохо.

— Правильно, хуже только глупым. Поэтому я прекрасно помню, что ритуальный круг используется ещё для перемещения во времени.

— Но я же это говорила! — возмутилась я.

— Вы говорили про перемещение в пространстве, — напомнил он с хитрой улыбкой.

— Перемещение во времени доступно только магам времени, которые уже несколько столетий не рождались, поэтому мы с вами точно для этого ритуальный круг использовать не можем. Как, собственно, и все остальные маги в мире!

— Однако же обладай один из нас этим даром, то для перемещения во времени он использовал бы что?

Он насмешливо на меня смотрел, ожидая ответа.

— Ритуальный круг, — процедила я недовольно.

— Верно, Лайс, — он подал мне кусок мела. — А теперь чертите. Надеюсь, это вы делаете не хуже, чем язвите.

Я взяла мел и прошла в центр кабинета.

На мгновение обернулась к декану и, заметив, что он отвернулся, показала ему язык.

Зануда какой!

Ужас просто.

Понятно теперь, почему у него девушки нет.

И чего эта Надин в него вцепилась?

Видимо, она его плохо знает.

Он же изверг и зануда!

Сколько раз придумывал для меня самые ужасные наказания.

Вспомнить только, как заставил протереть всю тысячу маленьких листиков эльфийского тысячелистника, который между прочим во время цветения постоянно плюётся слизью.

Брррр.

Я потом неделю этой слизью воняла!

А как заставилменя пойти в хранилище, где хранятся мётлы и успокоить их.

Пятьсот мётел!

Да, я сама их случайно оживила, но это же был эксперимент.

К тому же очень даже успешный.

Просто концентрация зелья сильная вышла…

Но зато после этого меня даже ректор похвалил.

Правда мётлы больше не оживляли.

Все пришли к выводу, что они слишком болтливые, а когда летишь, то приятнее наслаждаться тишиной, да и с курса меньше шансов сбиться.

— А вам не кажется странным, что Надин не подписала письмо? — вспомнила я вопрос, который возник у меня за завтраком. — И почему не встретилась с вашей мамой лично?

— Они знакомы, — хмыкнул декан. — Моя мать бы не поверила такому.

— Но какой-то неизвестной женщине поверила? Что-то не сходиться.

— Может она что-то не договаривает, — пожал он плечами. — А может просто понадеялась, что это правда, поэтому и сняла защиту с дома на ночь.

— Вас тоже заставляют жениться?

— Меня никто не заставляет, Лайс, потому что это изначально невозможно. Я женюсь только тогда, когда сам решу и только на той, кого сам выберу.

— Везёт вам, — вздохнула я, продолжая рисовать ритуальный круг.

— Вас тоже никто не может заставить, Лайс.

Я вся напряглась, потому что мне было неприятно признаваться, но почему-то очень хотелось быть честной.

— Может.

— Кто же?

— Моё чувство долга.

— Это неправильно, Лайс. Вы ничего не должны своим родителям.

— Они считают иначе.

— Вы взрослый человек, только вам решать подобное.

— Я не могу говорить им “нет”. Хотя могу, конечно, и говорю, но очень быстро ломаюсь. Это ужасное чувство, когда сердце вскачь, когда дыхание оборванное, когда чувствуешь, что вся вспотела. И когда в голове на бесконечном повторе крутиться одна мысль: “Я разочарую их и они не будут меня любить”. Хочется от самой себя сбежать в этот момент, лишь бы этого не чувствовать. Либо отмотать на мгновение назад и не говорить это самое “нет”.