Книга Девочка для альфы, страница 15 – Алисия Небесная

Он поднимает глаза, и я тону в них. Там — хитрость, удовольствие, притяжение.

— Вкусная девочка, — шепчет он. Голос по-прежнему хриплый. Но теперь в нём нежность. И это убивает.

Я задыхаюсь. Он снова касается. Медленно. Дразняще. Погружаясь всё глубже, будто изучая, как звучит моя покорность.

Всё внутри сжимается, вибрирует. Пульс отзывается везде — в животе, в бёдрах, в груди. Я почти теряю контроль.

Я извиваюсь. Пытаюсь сдержать стоны. Но с каждой секундой это всё труднее. Он доводит до грани, и снова отступает. И это сводит с ума.

— Пожалуйста, — срывается с губ. Я натягиваюсь, будто струна.

— Что — пожалуйста? — Он приподнимается. Его глаза смеются. — Я не могу помочь, если не знаю, чего ты хочешь.

Он издевается. Он ждёт. Он заставляет меня сказать это вслух.

Молчание давит. А тело трясёт. Всё сжимается от желания. Я сжимаю кулаки.

— Хочу кончить, — шепчу. Но он наклоняется ближе.

— Не услышал.

— Мне нужна разрядка… — голос мой ломкий, просящий. Как у зверька, что загнали в угол.

И он отвечает. Пальцы входят в меня. Глубоко. Властно. И я растворяюсь. Дрожу. Падаю. Волна за волной прокатывается.Стирает всё. Я ложусь на стол, сердце в груди колотится как бешеное.

Он расстёгивает брюки. Я слышу, как щёлкает пряжка, но у меня нет сил даже пошевелиться. Его губы накрывают мои. Целует. Глубоко. С укусом. Как клеймо.

Я обвиваю его шею. В его взгляде — всё. Власть. Желание. Право.

— С ума сводишь… — рычит он. Целует шею. Я чувствую зубы — острые. И страх пробирает меня насквозь.

Я вцепляюсь в его плечи. Царапаю. Он не замечает. Не реагирует. Только сильнее прижимает. Снова кусает. Боль — острая, короткая. Я вскрикиваю.

Он зализывает ранку.

— Прости… Но по-другому — никак, — хрипит.

Он раздвигает мои ноги. Его член касается моего центра. Он растирает влагу между бедер, и я понимаю: уже поздно. Я его.

— Аяз, я… — но не успеваю договорить.

— Девственница, — прошептал, губами почти касаясь моего уха. Тепло его дыхания разлилось по коже. — Ты собиралась молчать об этом до последнего? Пока я не почувствую тебя целиком?

Он начал двигаться, медленно, уверенно. В каждом движении — власть, которую он не скрывал. Я задержала дыхание, тело отозвалось вспышкой жара, будто внутри загорелся факел.

— Я… я не знала, — прошептала, голос дрожал, как крыло у раненой птицы.

— Теперь знаю. И с этой секунды ты — моя, — его голос дрожал не от слабости, а от того, насколько сильно он это чувствовал. Не угроза. Не присяга. А почти животное признание, оставленное кожей.

Желание вспыхнуло во мне, как пламя на сухих листьях. Мысли исчезли. Осталась только тяга, безудержная, голодная. Потянулась к нему, и он дал мне то, что нужно — себя.

Выгнулась, встречая его. Комната наполнилась стонами, глухими, рвущимися. Он держал мои бёдра, будто отмечая, запоминая, утверждая.

— Я с тобой. До конца, — прошептал. Голос был как рокот грозы над полем — низкий, неумолимый.

— Аяз… — произнесла его имя, и в нём было всё: страх, желание, надежда. Он прижал меня к себе, будто закрывал от всего мира.

— Ты моя девочка… — выдохнул, поцеловал в висок. И мир исчез.

Не помню, как заснула. Только его дыхание на затылке. Только его вес — уверенный, как обещание, что он рядом.

Утренний свет резанул по глазам. Щебет птиц за окном звучал глупо радостно. Я открыла глаза. Это не моя комната. Это его территория. Просторная. Мужская. С запахом табака, тела, ночи.