Книга Мама в подарок, страница 122 – Арина Теплова

Только к вечеру герцога Филиппа, в полуобморочном состоянии, доставили в замок де Моранси. Он так и не приходил в себя и едва дышал. Прибывший лекарь обследовал его, заявив, что рана в боку не опасная, и только оцарапала ребра. А тяжелое состояние герцога обусловлено воздействием темной магии, которая подавляла его человеческую сущность много дней подряд.

Спустя сутки Филипп наконец очнулся, но случилось страшное. За то время пока герцог был «закован» в обличье кота, темная магия успела сильно изменить структуру костной ткани позвоночника. Оттого теперь тело де Моранси сковал физической недуг. Он стал немощным. Он не чувствовал ни рук, ни ног, а его нижняя часть тела была совершенно недвижима. Он мог двигать только плечами и головой, и то с большим трудом и через боль. Лекарь констатировал у герцога неизлечимую болезнь — паралич всего тела от заражения костного мозга темной магией. И предрекал, что Филипп навсегда может остаться лежачим калекой.

Только через три дня де Моранси смог разговаривать и осознанно понимать, что происходит вокруг. Все эти дни я ухаживала за ним. Попросила барона, чтобы он пока не привозил Мишеля. Я не хотела, чтобы мальчик видел отца в таком жуткомсостоянии. Решила чуть позже наведаться к малышу и сначала словами подготовить его к встрече с немощным отцом.

В то утро я принесла Филиппу завтрак. Герцог полусидел на постели. Одетый в штаны и темную шелковую рубашку, он казался застывшей мрачной статуей на белом покрывале широкой кровати.

Прошла уже неделя после той жуткой потасовки в замке де Гроссе, когда были арестованы граф и Лаура. И за эту неделю герцогу стало чуть лучше: он уже мог сидеть, и болей в шее и плечах не было. Однако его конечности и нижняя часть тела так и оставались недвижимы. Двое крепких слуг — мужчин, последние дни ухаживали за Филиппом, ибо меня он не хотел видеть. Едва придя в себя в теле калеки, де Моранси неучтиво выгнал меня из спальни и запретил приходить.

Все эти дни я изнывала от безделья и переживаний, и только от слуг узнавала о самочувствии герцога. Почти каждый день ездила к Мишелю, говорила с ним об отце.

Едва я вошла, мрачный взор Филиппа пробежался по мне с головы до ног, и он неприветливо спросил:

— Зачем ты явилась? Я запретил тебе приходить ко мне.

На его недовольство, я чуть улыбнулась и по-доброму ответила:

— Я принесла тебе завтрак, Филипп. Помогу тебе поесть.

— Это обязанность Арни.

— Пока он занят, — соврала я.

У спальни герцога я устроила целую «баталию» с Арни, чтобы забрать у него поднос с едой. Я хотела хотя бы одним глазком взглянуть на Филиппа, удостовериться, что с ним все в порядке.

— Я помогу тебе поесть.

— Вчера барон рассказал мне всё, — холодно заявил герцог. — Что тебя я должен благодарить за свое спасение. Я благодарен тебе.

— Не стоит, я рада, что смогла помочь. Все же Мишель так нуждается в тебе и любит. Он очень переживал за тебя.

Говоря это, я быстро поставила поднос на стол рядом с его кроватью.

— Хотя… лучше бы ты дала мне сдохнуть там в клетке.

— Что ты говоришь?

— То, что думаю, — буркнул раздраженно он. — Зачем мне такая жалкая жизнь, когда я не могу даже пошевелить рукой? Словно тухлый овощ!

— Ты поправишься, Филипп, обязательно, — продолжала я подбадривающе, снимая крышку с супницы с кашей. — Я верю в это, и ты должен верить…