Книга Кричи, моя Шион, страница 157 – Екатерина Юдина

И в одной из коробок, среди учебников я нашла фотографии. В основном на них Кристиан и… Моран. Я его сразу узнала, но удивилась тому, насколько иначе Конор выглядел в школьные времена. Волосы были значительно короче. Глаза светлее. И… естественно Моран младше, чем сейчас. На одной фотографии он вообще в возрасте лет десяти или одиннадцати. Этот снимок я рассматривала дольше, чем остальные. Почему-то Моран казался мне… милым? То есть, он даже в таком возрасте был мрачным, строгим, суровым. Словно уже тогда был взрослым, но, черт, он же являлся ребенком. Так и хотелось потрепать этого мальчишку за щеку и сказать – «Эй, хватит хмуриться».

Стоило этим мыслям пробежать у меня в голове, как я чуть не отбросила фотографию куда подальше. Моран не должен вызывать у меня таких эмоций. Вообще. Черт, я свихнулась?

Быстро отложив эту фотографию, я уже хотела открыть один из учебников, но все же украдкой просмотрела и другие снимки. На них Моран постарше. Уже именно парень, а не мальчишка. Причем высокий, мощный. Такой, что по коже бежали мурашки. И, когда я увидела, что на одном из снимков он обнимал какую-то омегу, целуя ее в щеку, мое сердце оборвало биение.

Эта омега… Это же Джулия. Его невеста. Получается, они и в школе вместе учились.

У нее длинные, черные волосы. Кожа, как фарфор. Большие глаза. Красивые черты лица. Она утонченная и нежная, словно самый изысканный цветок. Наверное, я раньше и не виделаомег привлекательнее, чем она.

Теперь понятно, почему Ивон в нее влюбился. Спорить о красоте Джулии нет смысла. Она великолепна.

Почему-то моя ладонь начала дрожать. Я хотела отложить снимок. Немедленно. Может, даже отбросить в сторону. Все, что угодно, лишь бы больше на него не смотреть, ведь казалось, что эта фотография начала обжигать руку. Только по какой-то причине, я даже пошевелиться не могла. Сидела и не моргая смотрела на то, как Моран целовал свою обожаемую невесту. И в груди от этого становилось настолько больно, что даже дыхание давалось с невыносимым трудом.

— Странно. Я думал, что эти фотографии в Верлоне, — Кристиан поставил рядом со мной еще одну коробку. – Тут учебники по высшей математике.

— Зачем ты носишь тяжелое? Тебе нельзя, — я не могла передать того, что произошло со мной в это мгновение. Эмоционально меня и так разрывало на части, а то, что Крис застал меня за рассматриванием этой фотографии… Мне стало жутко стыдно. – Я впервые вижу такие снимки. Я имею ввиду печатные.

— В нашей школе их постоянно делали. Каждый год выпускали школьные альбомы, — Крис открыл коробку. – В старших классах я встречался с омегой, которая была главной в фото-кружке и участвовала в составлении альбомов, поэтому таких снимков у меня было множество. Она очень многое отдавала мне и Конору просто на память.

— Да? Я на этих фотографиях не видела рядом с тобой омегу, — я перевернула и отложила в сторону снимок с Мораном и Джулией.

— Потому, что она их делала. А что такое? Ревнуешь?

Я хотела притянуть к себе один из учебников, но моя ладонь застыла, едва коснувшись обложки.

— А должна ревновать? – я все-таки взяла книгу в руки и за интересом к ней попыталась скрыть то, что копаясь в себе не ощутила никакой ревности. Даже малейшей частички. Ни одного крошечного укола. И это нормально. Нет смысла ревновать к бывшим, но…