Книга Кричи, моя Шион, страница 252 – Екатерина Юдина

— О, ты читал про этого мерзкого ублюдка, — лишь одно упоминание про отца и мои губы скривились.

— Он твой отец, поэтому да, я достал о нем всю возможную информацию.

— Было что-нибудь интересное? – я тяжело выдохнула. Если честно, вообще не хотела слышать о нем. Но почему-то все-таки задала этот вопрос.

— Помимо того, что он забил до смерти трех омег и принимал запрещенные вещества, под которыми себя не контролировал, ничего особенного. Почти. Но я теперь понимаю, почему ты его настолько терпеть не можешь.

У меня по спине пробежал холодок. Я в сети нашла информацию о том, что отец иногда избивал своих омег. Одной ноги сломал. Еще одной ребра. Но то, что он забивал прямо до смерти… Неужели правительство настолько сильно в нем нуждалось, что даже скрывало что-то такое?

Мне физически стало плохо. Я ребенок по-настоящему жуткого, ненормального отродья.

— Что с тобой? – Моран опять губами прикоснулся к моей макушке. Очень нежно и для меня практически, как лекарство.

— Иногда мне невыносима мысль, что во мне течет его кровь, — произнесла совсем тихо.

— Тебе не стоит об этом думать. Ты не имеешь никакого отношения к тому, что он делал, — Конор крепче обнял меня и я вновь лицом уткнулась в его шею.

Мне хотелось спросить у Морана делал ли мой отец за свою жизнь хоть что-нибудь хорошее. Его обожали за то, что он наполнял электростанции. Из-за этого даже закрывали глаза на самые мерзкие проступки. Особенно отца любили среди низших слоев населения. Там более дешевое электричество являлось настоящим спасением.

Но, как оказалось, отец и это делал не по доброте душевной, а потому, что правительство ему платило определенные суммы, которые в итоге оказывались вполне внушительными. Все родственники по линии отца жили за счет этого.

— Ты собрал много информации на моего отца?

— Больше, чем на твою мать. Но у нее и жизнь проще. О ней толком нечего было писать в досье.

— Ты и про нее разузнал? – опираясь рукой о дно ванны, я приподнялась, резко поднимая взгляд на Морана. – Аона… Что ты о ней узнал?

— Ты точно хочешь разговаривать о ней?

— Я… Наверное, нет, но… она еще жива? Или ты этого не знаешь?

— Жива. Последние три года живет в южном низшем районе.

— В Дердеке?

— Нет, в Вилгаре.

Я очень медленно выдохнула. Оказывается, она все это время была настолько близко. Всего лишь полчаса езды. Может, сорок минут, если на «пунктах» будет очередь.

Хотела я этого или нет, но по сердце сжалось. Если бы мама захотела, в любой момент могла бы приехать ко мне и Ивону. Мы, в отличие от нее район не меняли. И даже несмотря на то, что мы несколько раз переезжали в другие здания, в которых жили, найти нас было проще простого.

Несмотря на обрывы в биении сердца, я сейчас не испытывала боли от того, что мама забыла про наше с Ивоном существование.

Наоборот, я радовалась тому, что все это время она не пыталась с нами связаться. То, что она бросила нас, это лучшее, что она сделала в своей жизни.

Лучше выживать на улице с теми, долгами, которые она бросила на нас, чем находиться с ней под одной крышей.

— Досье на твоего отца я тебе не дам, но…

— Почему? – я перебила Конора.

Он свел брови на переносице. Нахмурился и несколько секунд молчал, после чего все-таки произнес:

— Потому, что я кое в чем преуменьшил. То, что я сказал, это не самое худшее, что он делал в своей жизни, но тебе это знать не стоит.