Книга Секрет княжны Романовской, страница 93 – Глория Эймс

И вдруг на губах Иллариона появилась улыбка:

— Можем. Нам остается ждать. Насколько я понимаю, он ошибся в расчетах…

Каменный колосс поднимался из земли, а затем начал словно растворяться в воздухе. Его лицо помутнело, и в сумерках через него проступили окружающие деревья.

— Колосс проникает в другой мир, — взволнованно пояснил Илларион. — Я читал об этом. И автор эксперимента допустил похожую ошибку.

— Какую? — с замиранием сердца спросила я.

— Не поставил защиту на свою ауру, когда получал магический слепок…

И словно в подтверждение его словам, колосс замер, а его свечение стало стремительно угасать. Как будто что-то застопорилось в процессе, и эксперимент зашел в тупик.

Не успела я предложить проверить, чем занят Аскольд, как из комнаты раздался вскрик. Бросившись обратно, мы увидели невероятное зрелище: Шу замер на месте, простирая руку к своей энергетической копии. И он, и копия медленно рассыпались в прах, теряя человеческий облик.

— Процесс вышел из-под контроля и пожрал своего создателя, — резюмировал Николай, и в его голосе послышалось даже что-то вроде восхищения масштабами эксперимента.

— Вы правы. И нам посчастливилось наблюдать ключевые моменты, — кивнул Илларион.

Спустя мгновение две горки праха лежали в комнате — на столе и возле стола. А дверной проем наконец-то позволил нам пройти и осмотреть место происшествия.

В комнате развеялась прежде душная атмосфера, и все казалось будничным, несмотря на мусор, оставшийся после эксперимента.

— Вынести все, — скомандовал папенька слугам, брезгливо окинув взглядом помещение.

— И сжечь, — добавил Илларион, а затем, увидев вопросительные взгляды окружающих, пояснил: — На всякий случай.

Мы вышли на темную террасу, поделенную на квадраты светом из окон дворца. Никто не спал, все суетились, помогали очищать дворец от следов преступной магии и обсуждали случившееся. Тетушка Виринея, как обычно, была в гуще событий, путалась под ногами и беспрестанно повторяла, что неспроста ей было не по себе рядом с «этим ужасным чернокнижником».

— Кажется, шансов вернуться к прежней жизни у меня не осталось, — грустно улыбнулась я. — И мне так неловко, что придется… — я понизила голос, — обманывать весь клан Лейхтенбергских. Чувствую себя самозванкой, хоть и не по своей воле.

Илларион, уже не скрываясь, обнял меня и прижал к груди, шепнув:

— Я видел двойной контур ауры у княжны, когда мы наблюдали ее гибель.

Понадобилось несколько секунд, чтобы до меня дошла правда, освобождающая от мук совести.

— Значит… тогда она тоже была подменена?

— Да, и неизвестно, сколько раз Шу это делал. Княжны давно нет. Семья Лейхтенбергских любит тебя, а не кого-то еще.

— Как же я рада, — на глаза навернулись слезы счастья. Не нужно ничего объяснять и чувствовать при этом стыд, что обманываю хороших людей. Я заменю им погибшую дочь, а они станут для меня самыми близкими. Вернее, уже стали.

Но самым-самым близким… будет Илларион.

Угадав ход моих мыслей, он повернулся к проходившему мимо папеньке, продолжая придерживать меня за плечи:

— Ваша светлость, позвольте просить…

— Да согласен я, согласен, — ворчливо отозвался папенька. — После того, как вы самым неподобающим образом скомпрометировали мою дочь, вы просто обязаны вести себя порядочно!