Книга Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом, страница 95 – Анна Светлова

— Теперь всё будет иначе, — сказала я. — Без тьмы, без проклятия.

— Любава, — Буян взял мою ладонь, поднёс к губам. — Ты нашла меня. Вернула к жизни. Как мне отблагодарить тебя?

Я посмотрела ему в глаза.

— Живи. Просто живи полной жизнью. Радуйся каждому дню. Больше мне ничего не нужно.

— Я буду жить. И любить тебя, Любава. Если позволишь.

Сердце забилось быстрее. Я вспомнила слова Пелагеи: «Живи полной жизнью, не бойся любить».

— Позволю, — прошептала я. — И сама буду любить тебя, Буян.

Он притянул меня к себе, обнимая крепко, но бережно. Его губы коснулись моих — нежно, словно боясь спугнуть. Я ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри разливается тепло — не магическое, а самое обычное, человеческое счастье.

— Наконец-то, — проворчал Дарён, потягиваясь. — А то смотреть невозможно было, как вы друг вокруг друга ходите.

— И то верно, — поддакнул Вранко. — Любовь не ждёт. Особенно когда смерть рядом.

Мы засмеялись, и наш смех, чистый и искренний, разнёсся по округе, прогоняя последние тени прошлого. В этот миг земля дрогнула, и Костяная башня позади нас обрушилась, погребая под собой все свои тёмные тайны.

Дорога домой показалась короче. Лес шумел, ветер играл в ветвях, и даже воздух пах иначе — свежо, сладко, как после дождя.

Терем стоял, как и прежде, но больше не пугал. Дверь, ещё недавно запертая, теперь была открыта настежь. Внутри пахло свежим хлебом и травами.

— Мы дома, — сказала, переступая через порог. — Мы дома, Буян.

Он слабо улыбнулся. Рука его сжала мою ладонь.

— Мур-мяу, — сказал Дарён, усаживаясь у печи. — Тьма ушла.

— Теперь начинается новая жизнь, — прокаркал Вранко, садясь на подоконник.

— Новая жизнь, — повторила, глядя на Буяна. — И мы начнём её вместе.

Вокруг шумел оживший лес. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в золотые и розовые оттенки. Мир вокруг исцелялся, как исцелялся Буян, как исцелялась я сама — от страхов, сомнений и одиночества.

Исцеление — не просто оздоровление тела. Это когда душа снова становится целой. Когда не только человек, но и всё вокруг возвращается к жизни. Исцеление — это возвращение к тому, какими мы должны быть на самом деле.

Терем встретил нас теплом и уютом, словно сам радовался возвращению хозяев. Свежий воздух струился через открытые окна, принося с собой аромат цветущих трав и сосновой смолы. Дарён тут же занял своё любимое место у печи, а Вранко устроился на деревянной жёрдочке под потолком, наблюдая за нами внимательными чёрными глазами.

Буян был ещё слаб. Бледность не сходила с его лица, а руки порой подрагивали от усталости. Уложив его на лавку, застеленную мягкими шкурами, я принялась хлопотать вокруг — разжигать огонь, готовить отвары, перебирать травы.

Его пальцы то и дело находили мою ладонь, сжимали — не нарочито, а будто проверяя: здесь ли ещё, не стала ли призраком. Я не отнимала руки.

— Пить будешь? — спросила, когда затопила печь и поставила котелок с отваром.

Он кивнул, сел на лавку, спиной к теплу. Лицо его, ещё бледное, но уже не серое, как было в Костяной башне, оживало. Глаза — синие, глубокие — следили за каждым движением.

— Спасибо, — прошептал, когда подала чашку.

Пальцы его обожгли мои — горячие, шершавые, живые.

— Не за что, — ответила, но сердце ёкнуло.