Книга Побег из Поднебесья, страница 69 – Арина Лефлер

О боги! Я удивлялся, что отец пишет послание этому человеку доисторическим способом. Теперь не удивляюсь. Кажется, в этом кабинете их эпохи встретились.

Подхожу к столу, мне предлагают присесть на стул. в ответ на приглашение я достаю отцовское письмо из потайного кармана.

— Это вам? — протягиваю письмо.

Но хозяин кабинета протягивает руку не за письмом, а для приветствия.

— Доминик, — представляется он.

Его рука такая же крепкая в рукопожатии, как и смотрится со стороны. Я признаю, онсильный человек.

Неуловимым движением он берет конверт из моей руки.

— Видимо, да, — кивает он.

Конверт в его руках вспыхивает яркой зеленью. Не конверт, отцовская печать. Доминик не обращает внимания на свечение, вскрывает печать и достает лист с отцовским посланием.

— Он снова просит о помощи и предлагает себя в вечное рабство, — даже не прочитав письмо, говорит хозяин кабинета, обращаясь не ко мне.

— Милый, будь милосердным, он же не знал, что Киви моя дочь и, что ты поможешь и так без…

— Колибри, конечно, я бы помог и так, какие проблемы.

Прерывает он ее мягко. Смотрит на меня и говорит:

— Я когда-то помог твоему отцу исправить одну очень большую ошибку, из-за которой могли пострадать несколько человек. И потом родились вы с братом. Ну… вы бы и так родились, но я ни за что не дал бы в обиду нашу девочку и не оставил бы без возмездия того, кто оскорбил ее. Твой отец вовремя признал свою ошибку и успел ее исправить, но если бы не успел… — Доминик замолчал, но мне была понятна его эмоция. — Он вернул мне долг, когда помог и мне воссоединиться со своей истинной. Мы квиты. Но я все равно считаю себя должником. А химера была лучшей из лучших.

На стене возникает огромная панорама.

“А он не потерян для земных технологий”, — мелькает в моей голове мысль.

Огромная арена с конструкцией в виде сцены, на которой выступает рок-группа. Звуки не слышны, только двигаются фигурки, светят прожекторы, клубится дымовая завеса. Внизу огромная толпа орет и танцует. Первые ряды тянут вверх кулаки, что-то скандируют.

Разглядываю с интересом происходящее, перевожу взгляд на Доминика.

— Сегодня начался фестиваль у байкеров. Веселятся и развлекаются. — Пожимает плечами.

Картинка исчезает. Вместо нее вижу другую.

Голубой байк несется на бешеной скорости по трамплину и взлетает высоко в воздух, делает двойной переворот и опускается на колеса. Этот байк очень напоминает мамин. На пару секунд включается звук. Толпа орет и скандирует. Едва слышу:

— Хи-ме-ра! Хи-ме-ра!

— Мама? — произношу шепотом, но уже не сомневаюсь, что это она.

— Ты не ошибся, это твоя мать в юности. Она одна из нас.

— Кстати, дорогой, я считаю, что на фестивале не нужно показывать этот номер, пусть он останется за стеной.

— Хорошо, — кивает мужчина.

— Кивиприходит в себя, — произносит Колибри. — Нам нужно поспешить.

Я помню ее. Эту женщину. Она являлась в моих снах. Красивая, с печальными глазами. И с такими же белоснежными крыльями, что я пожертвовала за свободу. У меня ее волосы, такие же густые и пышные медные локоны. Я не решилась их остричь, плету в тугую косу, чтобы не мешали. И голос. Я слышу ее голос из темноты.

— Киви, девочка моя, — зовет он меня, не позволяя привыкнуть к такой приятной пустоте, где я оказалась. Я плыву в невесомости облаком, и вокруг меня такие же облака, искрятся и светятся тихим светом. Нежный шелест ласкает мой слух и укачивает: