Книга День, которого не было, страница 7 – Ольга Рог, Иван Бестужев

Антонина забылась в беспокойном сне на скрипучем диване. Чуткий кошачий слух уловил из другой комнаты:

— Галюня! Ты представляешь, что я тебе себе сейчас расскажу. Да, успеешь ты еще поспать… Тонька моя от мужа ушла. Этот паршивец хотел меня убить, чтобы квартирой завладеть и тратить на свою любовницу деньги. Представляешь? — опять все вывернула ТамараПетровна и добилась именно того результата, которого хотела. Оханье и аханье, ее пожалели, а негодника зятя — упыря крыли последними словами. Тамара заливалась соловьем, хватаясь за сердце, все больше входя в роль несчастной жертвы коварных интриг, словно ее камера снимала…

— Как все запущено, — Феликс прикрыл глаза, и свернувшись под теплым боком Тони калачиком, тоже задремал.

Тоня взяла на работе отгул, и второй день просиживала перед телевизором, смотря турецкие сериалы и поедая мороженое разных видов. Феликс предпочитал пломбир. Маманя несколько раз выговаривала, переходя на повизгивание, что в доме срачь, в холодильнике мышь повесилась.

— Валерьянка закончилась! — трясла пузырьком перед носом нерадивой дочери, но та никак не реагировала. Только когда Тамара Петровна совсем загородила обзор экрана, встав перед ней амбразурой и расставив руки в разные стороны, сказала:

— Еще раз и сдам тебя в дурдом! Соседи тоже видели тебя, мама, в свадебном платье. Ты в нем по лестнице порхала к своей подружке Гале на пятый этаж, — Тоня облизнула ложку и махнула ей, как инспектор дорожного движения, указывая, чтобы освободили «дорогу».

— Какая ты злая стала, Тоня, — заломив в отчаянии руки, пенсионерка ушла в свою комнату, чтобы вновь пожаловаться своей подружке на вопиющий беспредел.

Феликсу в принципе, все нравилось. Антонина больше не закатывала истерик и перестала жалеть себя. Все звонки со стороны мужа и дочери купировала, просто отключив телефон. На работе не ищут до следующей недели, а другими желающих узнать, как у нее дела женщина не обзавелась к своему глубокому сожалению, замкнувшись только на семье.

— В двери звонят! Откройте уже кто-нибудь, — кричала из своей комнаты Тамара.

— Мы никого не ждем, — категорично ответила Тоня. — Пенсию тебе приносили десятого числа…

— А, если пожар? — донеслось возражение, будто из подземелья глухо, с испугом.

Да, раздражающий фактор сменил направленность. Теперь уже буцкали кулаками, испытывая дверь на прочность.

— Тамара Петровна, откройте! Моя Тоня у вас? — орал муж.

— Бабушка, мы вызовем полицию. Где мама? У вас там все в порядке? — и Карина вместе с предателем заявилась.

— Ну-с, твой выход, — Феликс повернул мордочку к Тоне и рыгнул. Третьи сутки обжорства не прошли даром. Белый и пушистыйраздулся в ширь и лениво покачивал, свесившимся с дивана хвостом.

Антонина пошарила взглядом вокруг и взяла в руки баллончик со взбитыми сливками, которыми они делали воздушные замки на мороженом. Тяжело выдохнув, сползла с насиженного места. Плотнее запахнув домашний халат, тряхнула волосами с накрученными на них бигуди и пошла открывать.

— Тоня? — у Тимура глаза округлились.

— Ага, — прислонившись к косяку, она оттопырив нижнюю губу, сдула выбившуюся прядь со лба.

— Мама! Мы так волновались за тебя, — дочка хотела кинуться к ней на грудь, но встретила перед собой выставленную руку с открытой крышкой взбитых заводских сливок. Палец лежал на распылителе.