Онлайн книга «Звезда Теночтитлана»
|
Если раньше я жаловалась, что тяжело идти — я врала. Вот сейчас было реальнотяжело! По видимой только тласкаланцам трапе в чаще дикого леса, в насквозь промокшем платье, в связке с Коаксок. Да еще и не представляя себе, что нас ждет. Радовало только одно, тласкаланцы не жалели факелов на освещение. Спустя примерно час пути мы дошли до расположения тласкаланского отряда. Возвращение принца оставшиеся воины встретили восторженными возгласами. Нас с Коаксок сразу же затащили в какую-то палатку. Поставив у входа воина — сторожить. И, Слава Богу! А то нас разглядывали такими похотливыми взглядами, что боюсь и до греха не долго было. Перед тем как оставить нас одних, Эхекатль сам лично проверил завязки на моих руках, а заодно связал и ноги. Коаксок такого внимания не удостоилась, ее связывал обычный воин. — Не скучай моя прекрасная Кетласочитль**, к завтрашнемувечеру доберемся до Таско, и ты станешь моей. На этой далеко не оптимистичной ноте нас с Коаксок оставили одних. Коаксок по своему обыкновению начала тихо скулить. Я же, подвинувшись поближе, попыталась проделатьдырку в тростниковой стене. Связанными руками делать это было не очень удобно, но в итоге я все-таки справилась, проделав себя своеобразный глазок для наблюдения. Возвратившиеся воины усаживались вокруг центрального костра, сначала они просто ужинали, поздравляя друг друга с удачным походом. Нам тоже принесли по кукурузной лепешке и по миске с алголе***. Потом по кругу воинов пошли бокалы с октли. И началось веселье. Через какое-то время, к костру по приказу Эхекатля привели девушек, что шли в Теночтитлан с нами. Дальше я предпочла не смотреть, и с удовольствием бы заткнула уши, чтобы не слышать криков несчастных девушек. От которых кровь стыла в жилах. Но приходилось сидеть и слушать, ибо руки были связаны. А ацтекские воины должны были на все это еще и смотреть, тласкаланцы специально проделывали все эти ужасы у них на глазах, поддевая тем, что те не могутдажезащитить своих женщин. А значит, вообще не достойны звания воинов. А ведь с нами шли не только рабыни, но и простые горожанки, что отправились попутно! Ацтекские воины им ничем не отвечали. Они сидели с такими лицами, словно тласкаланцев вообще не существует. И это приводило наших пленителей в неописуемое бешенство! Воины Тласкалы стали избивать самих ацтеков, выплескивая на них всю свою ненависть. А потом, вытащив одного из пленников в центр площадки и, привязав к столбу, стали практиковать на нем свое искусство владения копьями. Но, несмотря на то, что копья, пусть и попадаемые в него через раз (так как тласкаланцы были уже порядком пьяны), приносили невыразимые мучения, ацтек молчал. Большинству тласкаланцев это быстро надоело, и они вернулись к женщинам, утащив их в более укромные уголки лагеря. Тогда из круга поднялся Эхекатль и, подойдя к привязанному ацтеку, стал выводить на его груди ругательные письмена. Под одобрительный хохот своих соплеменников. Коаксок тихонько скулила рядом. Я же пыталась достать один из ножей Тепилцина, что запрятала в голенище сапога. Когда мы проснулись от лязга оружия, этот нож я сунула за голенище. А потом всю дорогу тряслась, что его у меня найдут. — Коаксок! — позвала я ее. — О, великая мать Тетеоиннан, зачем ты допускаешь, все это? За что ты разгневалась на детей своих… |