Онлайн книга «Звезда Теночтитлана»
|
Пусть храм и стоял на вершине теокалли и продувался всеми ветрами. Но ничего не могло выветрить тошнотворного амбре присущего скотобойне и масляным факелам, освещающим храм. А ведь все это еще чем-то окуривалось! Этот запах проникал в нос, помимо воли, пропитывал волосы и одежду! Это было невыносимо! Как можно быть такими просвещенными, умными, искусными и такими варварами одновременно! Боженька, спасибо тебе, что вся эта дикость не дошла до нашего времени! Хорошо, что нас уже ждали. Как только мы вошли, один из жрецов подошел к нам и проводил к алтарю богини Коатликуэ. Из-за алтаря вышла жрица, более высшего ранга, о чем сообщала ее черная накидка, в отличие от зеленой у служки, встретившего нас у входа. Она приблизился ко мне. В руках у нее была деревянная чаша, покрытая причудливой резьбой, и кремневый нож. Она заставила меня обнажить руку, сделала на ней надрез, так что кровь брызнула в чашу, затем вылила из нее несколько капель на алтарь, бормоча какие-то заклинания. После этого жрица вопросительно посмотрел на Папанцин. Сестра императора тоже протянула свою руку. И жрица проделала те же манипуляции, что и со мной. Только кровь Папанцин она собирала в другую меньшую чашу. А потом, обмакнув в нее свой палец, начертила на моем лбу крест, словно на новорожденном при крещении. — Перед ликом богини Куатликуэ, — медленно заговорила жрица, — беря в свидетели еедочерей — Чикомекоатль, Чальчиутлику, Тласольтеотль отмечаю тебя этой кровью, и да будет она твоей! Перед ликом наших богов, именем бога всевидящего и вездесущего проливаю твою кровь на землю! Тут она пролила часть моей крови и продолжила: — Как эта кровь исчезла в земле, пусть исчезнет и будет забыта твоя прошлая жизнь, ибо ты вновь родилась среди народа Анауака. Перед ликом наших богов, именем богини Куатликуэ я смешиваю кровь с кровью, — жрица смешал кровь из обеих чаш, — и касаюсь этой кровью твоего языка, — обмакнув палец в чашу, она коснулся им кончика моего языка, — дабы ты могла повторить слова клятвы: «Пусть все страдания и болезни поразят меня, пусть проживу я всю жизнь в нищете и умру в мучениях страшной смертью, пусть душа моя будет изгнана из Обители Солнца, пусть она странствует вечно во мраке, лежащем за звездами, если преступлю эту клятву.Я, Китлали, клянусь в верности народу Анауака и его законным правителям. Клянусь позабыть об отце и матери и о земле, на которой родилась, ради этой земли, что стала мне новой родиной. И да будет клятва моя нерушима, пока из жерла Попокатепетля извергается дым и пламя, пока наши вожди царствуют в Теночтитлане, пока наши жрецы приносят жертвы на алтарях богов и пока существует народ Анауака.» — Клянешься ли ты во всем этом? — возгласила жрица. И мне пришлось ответить: — Клянусь во всем. Когда я произнесла эту клятву, Папанцин приблизилась ко мне с ножом. Этим ножом она разрезала мою тунику от горла до самого подола. И скинула ее мне под ноги. Течуишпо в свою очередь сняла с меня юбку. Оставив меня совершенно нагой. Прикрытой лишь каскадом волос. А потом собственноручно облачили меня в новые белоснежные одеяния. Украшенные лишь белоснежной вышивкой и белым же жемчугом. — Приветствую тебя, Китлали, дочь моя по крови и духу! — сказал Папанцин, обнимая меня. — Теперь ты одна из нас. |