Книга Звезда Теночтитлана, страница 80 – Анна Чайка

Ну, что ж! Принцесса ацтеков собственной персоной!

Я была одета по местной моде! Причем богато одета! Очень богато! Мало кому такой наряд был по карману. Но даже не это делало его уникальным. Мой наряд был выполнен в цветах императорского дома!

Вошедший ко мне, чтобы проводить к теокалли, Уанитль застыл у входа соляным столбом. Он просто стоял у двери и смотрел на меня, как мужчина на красивую женщину… с затаенной искоркой надежды на дне шоколадно-ореховых глаз.

— Нравлюсь? — шагнула я в его сторону, чтобы тут же оказаться в кольце его крепких рук.

— Очень! — шепнул Уанитль, прежде чем нежно прикоснуться к губам поцелуем.

На площади, перед главной теокалли Теночтитлана был установлен деревянный сруб, состоящий лишь из пяти венцов. Одна его сторона была открыта, и было отчетливо видно, как много дров натаскали слуги внутрь сруба.

К площади мы двигались длинной процессией. Во главе которой шел сам император Монтесума. Отступая на шаг от него, шли я и Уанитль. Мне вручили огромный букет ярко оранжевых бархатцев. У Уанитля букет состоял из малиново-красных целозий. «Петушиный грешок» — вспыхнуло в голове название, стоило только увидеть эти цветы!

В Ацтекской культуре оба эти цветка символизировали окончание жизни. Считалось, что аромат бархатцев привлекает умершие души, заставляя их там, за чертой бытия вспоминать свой дом и, пусть ненадолго, но радоваться.

Вслед за нами рабы несли открытый палантин с сидящей в нем Папанцин, а уже за палантином шли остальные родственники, друзья и слуги. В скорбной тишине на площади стоял весь город!

Мы прошли вперед. К приготовленным для нас тронам. Точнее тронов было два. Первый стоял выше и предназначался для Монтесумы, второй, установленный на ступень ниже — для наследного принца Уанитля. Мое же место было чуть позади трона жениха. И сидеть я не имела право, как и все остальные жители огромной империи.

Лишь только слуги установили палантин на вершине сруба, где для этого был сооружен специальный помост. Мы с Уанитлем встали и понесли свои букеты к ногам сидящей Папанцин.

Сюда же, к ногам была уложена умерщвленная главной жрицей рыжая собака. Она должна была помочь своей хозяйке пересечь широкую и бурную реку, отделяющую Миктлан от живого мира. Эти индейские собаки именно такой окраски специально выращивались в домах, чтобы быть убитыми на похоронах хозяев.

Как только была уложена собака и жрицы прочитали надгробную молитву, тут же специальные слуги стали нести огромные вязанки хвороста, которыми обкладывали сруб с телом со всех сторон. В итоге тело Папанцин высилось над горой хвороста, что полностью скрыла сруб.

Мне принесли зажженный смоляной факел. Слуга с почтением предлагал мне его. Но я уже плохо видела из-за пелены слез, что текли по лицу.

Тогда Уанитль взял протянутый факел и, положив на него мою руку, повел в сторону похоронного костра. Стоило только факелу упасть впредназначенное для этого место. Как огонь огромным столбом вспыхнул над площадью.

И в ту же секунду на вершине теокалли забили сотни барабанов. Возвещая о том, что сотни жертв ждет сегодня бог Миктлантекутли. Уанитль потянул меня к себе, в сторону тронов, чтобы нас не затоптала толпа, прощающихся с принцессой. Каждый из этой толпы подходил к костру и выкрикивая ритуальные слова бросал в погребальный костер свое подношение. Дары, что душа Папанцин использует за четыре года странствий по девяти ступеням ацтекской преисподней.