Книга Услуга Дьяволу, страница 263 – Валерия Воронцова

— Хату… Посмотри на меня, моя радость, — Дан подцепил меня за подбородок. — Меня не будет всего лишь чуть дольше одного семидневья, планы не испорчены, просто переносятся на другое время.

— Как пожелает мой повелитель, — сдавленно ответила я, зная, что все, что не случилось сегодня, не случится уже никогда.

— Не понимаю, к чему эти обиды, Хату, — еще сильнее нахмурился Дьявол. — Тебя все еще тревожит дурной сон?

— Думаю, что не смею угрожать пунктуальности повелителя, и проблемы Подземья ждут его скорейшего вмешательства.

— Мне не нравится твой тон и вид, Хату, — медленно, с холодком в голосе, проговорил Дан.

— В таком случае, повелителю не следует продолжать смотреть на меня и слышать мой голос, — сухо посоветовала я, ненавидя себя.

Я знала, что только боль поможет пережить эти мгновения. Любая ласка, теплое слово или объятье позволят моему эгоизму победить, потому что я не смогу. Не смогу смотреть в золотые глаза и обещать, что дождусь. Не смогу поцеловать и подумать «прощай». Не смогу обнять и разомкнуть руки.

— Когда я вернусь, мы поговорим о твоих капризах, как следует, — приподнял бровь Каратель.

— Обязательно. Если успеем между срочными делами Подземья, — высказала я, неожиданно разозлившись.

— Осторожно, Хату, ты забываешься, — в голосе повелителя зазвенела сталь. — Продолжишь в том же духе, и из моей радости превратишься в разочарование.

Я отшатнулась. Да, я хотела боли, чтобы расставаться было чуть легче, но это… Удар ниже пояса. Выражение лица Дана изменилось, я видела, что он вспылил и вовсе не собирался этого говорить, но боль, вгрызшаяся в сердце, была так своевременна. Словно Каратель помогал мне даже в этом.

— Хату… Я не…

— Я не смею задерживать повелителя своими капризами, — рывком вытащила яфразу, опустившую протянутую ко мне руку.

Черные глаза полыхнули гневом. Дьявол злился на меня впервые, но и таким его видом я наслаждалась, возможно, тогда по-настоящему осознав, как на самом деле далека от его великолепия, заставляющего восхищаться им, даже испытывая боль обиды, страх, волнение и удушающую тоску.

Непонимающий моего поведения, думающий, что я поставила идиотскую обиду и свои желания выше наших отношений, Дан смотрел на меня еще пару мгновений, прежде чем исчезнуть, так и не коснувшись меня с привычным «я буду скучать, моя радость».

Это был последний раз, когда я видела своего прекрасного господина.

Подумав — решайся, а решившись — не думай.

Японская пословица.

Ставя картину в кабинет Дана, я сказала себе, что поплачу позже. Дать волю эмоциям означало не только потерю времени, но и решимости, а этого допустить я не имела права. Отступать от плана было некуда, надеяться на еще одну, самую последнюю встречу, бессмысленно.

Сев за стол Дана, я пододвинула к себе пергамент и письменные принадлежности. Акшасар считала, что я оставлю своего повелителя с разочарованием, и я собиралась разрушить ее надежды хотя бы немного. Мой прекрасный господин должен знать настоящие причины моего ухода.

Посмотрев на картину перед собой, я тяжело вздохнула. В отличие от многих своих работ, об этой я помнила все. Каждый штрих, каждый мазок кисти, каждое поражение и победу над образом. Может быть, она превратилась в еще одну реликвию, потому что иногда я думаю, что моя душа осталась в ней, рядом с Карателем.