Книга Неженка и космодесант, страница 78 – Дина Дружинина

«А если они уже поняли, что меня нет с ними?» — пронзает дикая догадка. Наверняка — да… Но разве они смогут как-то поменять курс. Даже если захотят вернуться за мной, это так просто не сделаешь. А когда поймут, что я сбежала, то, надеюсь, поймут и причину.

Я выскальзываю в коридор и закрываю дверь. Здесь, где все напоминает мои счастливые мгновенья, слишком тяжело оставаться. Решаю найти свою старую каюту, ту самую, которую десантники выделили мне, когда еще считали меня подозреваемой.

Медленно бреду по «Тарнису» в сторону того отсека, где находилась моя самая первая каюта. Коридоры будто вытянулись, каждый шорох отражается от стен.

Наконец нахожу нужную дверь. В воздухе чуть пахнет озоном от внутренних систем вентиляции, свет ламп приглушен. Я вхожу внутрь. Каюта ничуть не изменилась: узкая кровать, компактный стол, встроенный шкаф, приглушенный свет потолочной полосы. Минимум мебели. Тихо и пусто.

Забираюсь на стул с ногами, без сил опуская голову на колени. Сердце стучит, но уже не от страха, а от осознания тотального одиночества. Сейчас я остро чувствую, как сильно привыкла, что рядом всегда кто-то есть, что Ард или Рэй могут войти, пошутить, подбодрить.

Боль пульсирует в груди, но я гашу ее решимостью: «Они должны жить дальше, искать себе достойную женщину.» Пытаюсь придумать, как объясню Шэору, почему я сбежала.

Склоняюсь к стене, прикрываю глаза и позволяю себе на миг погордиться собой. Да, мне страшно, но я твердо выбрала этот путь. И пусть одиночество сдавливает легкие, пусть космос за бортом кажется бесконечной пропастью, я совершила шаг, который, надеюсь, поможет моим спасителям.

А мне самой остается лишь надеяться, что боль от разрыва с ними не превратит мое сердце в осколок льда.

Время словно замирает. Секунды тянутся тяжелыми каплями. Я впадаю в какой-то транс, из которого меня выдергивает звук шагов, раздающийся в коридоре. Я замираю,переставая дышать.

Дверная панель щелкает, и дверь плавно открывается, впуская внутрь каюты Шэора.

Дверь каюты с тихим шипением раздвигается, и я вскакиваю с кровати. Сердце исступленно заходится в испуге.

Только мой шок не может даже близко сравниться с шоком вошедшего Шэора.

Он стоит на пороге, сжимая челюсть. Его глаза широко распахиваются, он смотрит на меня в как на привидение, не в силах поверить, что видит меня здесь.

Кажется, весь мир на секунду застывает между нами: мой пульс колотится так громко, что я почти не слышу его сбивчивого дыхания.

— Лиля?.. — с трудом вырывается полу-хрип из его горла.

И в одном своем имени, произнесенным севшим голосом, я улавливаю шок, досаду, даже кажется отголоски потаенной радости и еще целую бурю чувств, которые он едва сдерживает.

Я сглатываю, боясь даже пошевелиться. Беглое чувство облегчения (что меня обнаружил он, а не бартийцы) сменяется осознанием: он здесь, и я должна все объяснить.

Прочищаю горло, придушено произношу:

— Как хорошо, что это ты! Я испугалась, что это Гвайз или кто-то из его товарищей сбежали и ищут места на корабле поукромней. Что ты тут делаешь?

Он, не задумываясь, начинает отвечать:

— Тут пахнет тобой. Я хотел….

Его взгляд темнеет, он неожиданно замолкает на полуслове, будто вдруг осознав, что сказал много лишнего.

Тут же сводит брови на переносице, злость клокочет в его голосе: