Книга Волшебные сады баронессы Гринвуд 2, страница 17 – Виктория Рейнер, София Монкут

- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! - исступленно продолжала шептать я. - Этот человек очень важен для нас, для моей воспитанницы, которая стала мне как дочь! Он должен жить, он этого достоин как никто другой! А еще он может стать хорошим союзником для нас, но только если выздоровеет и останется при своем уме и памяти.

Я старалась всеми силами транслировать в магический эфир свои эмоции и чувства по отношению к лежащему на моих руках графу. За полгода, проведенные с моей воспитанницей, я столько о нем слышала, что для меня он перестал быть далеким незнакомцем. Когда я увидела этого человека, пусть даже изможденным и на пороге смерти, я ощутила его как родственника, с которым мы просто давно не виделись. Даже в таком состоянии он не утратил своей стати, достоинства, мужественности, какой-то величественности и аристократичности. А еще породы, точно, вот то слово, которое просилось на язык! Так хотелось увидеть его лицо, когда он выздоровеет. Этот мужчина был по-настоящему красив даже сейчас, и не смазливой красотой, а какой-то хищной, волевой, и очень хотелось посмотреть на него в нормальном состоянии.

А потом я хихикнула от следующеймысли, всплывшей в голове. Вот таким, как граф Элай Роттербри, и нужно размножаться в усиленном режиме. Девочка у него уже есть, теперь надо наделать футбольную команду мальчиков, нести, так сказать, хорошие гены в мир. Уверена, и внешне дети не подкачают, и внутренне, он воспитает из них достойных мужчин.

И вообще, почему всякая шваль типа моего муженька Патрика Приссона живет и радуется жизни, отобрав наследство жены, а этот идеальный самец должен умереть? Нет, так не должно быть!

Эта мысль была последней, потому что в следующее мгновение меня прошило таким болевым разрядом, что я буквально взвыла во весь голос. Эйра не ошиблась, боль была почти нестерпимой. Мне казалось, что с меня заживо сдирают кожу, а жилы и кости тянут на дыбе. Держала на плаву только одна мысль, которую я крутила как на повторе: надо выдержать, граф должен жить!

Не знаю, сколько длилась эта пытка, ощущение времени у меня исчезло совершенно, была только боль. Нет, не так: БОЛЬ. Вот так правильнее. Даже не знаю, как я умудрилась это выдержать. Благодарила за одно: что эта боль не коснулась зубов. Вот этого я бы точно не выдержала, зубную боль я никогда не могла терпеть, и не уверена, что сейчас мне бы хватило силы воли. Даже, наверное, наоборот, уверена, что силы воли мне бы не хватило.

А потом… Потом в один прекрасный момент эти чудовищные ощущения вдруг схлынули, как будто их и не было. Очнувшись, я посмотрела на свои руки. На них не было и следа, даже не наблюдалось красноты. А вот на графе отпечатки были. Я так сильно сжимала его плечи и бицепсы, что уже сейчас на них были видны красные следы от моих пальцев, а потом наверняка на их месте будут фиолетовые синяки. Упс, простите, ваше сиятельство, так получилось.

Неужели все закончилось? Сработало или нет?

Немного бесцеремонно спихнув с себя мужчину, я оперла его спиной о стену и всмотрелась в осунувшееся лицо. На первый взгляд, ничего особо не поменялось. Та же истощенность, та же сеть морщинок по лицу и иссушенная кожа, те же черные синяки под глазами… Ничего не понятно.

Правда, дыхание стало намного более глубоким. И сердце стучит спокойно, размеренно, а раньше его было еле слышно.