Онлайн книга «Безумная Ведьма»
|
Она украдкой смотрит на брата – тот лишь улыбается уголком губы, вполне возможно, что только потому, что Равелия крепко сжимает его предплечье, своеобразно одёргивая от колкостей в сторону Видара. Эсфирь, избегая последнего, переводит взгляд на Себатьяна. Он так и стоит спиной, но напряженияв его теле нет, да и тревога, о которой он говорит, вовсе не похожа на угрозу. Эффи делает глубокий вздох и только затем смотрит на профиль Видара. Он смотрит ровно перед собой, но корпус слегка развёрнут в её сторону, будто он готов кинуться в любую секунду – лишь бы защитить. От этого грудная клетка сдавливает лёгкие. Хочется подойти к нему и обвить руку не хуже, как это делает Равелия с Паскалем. И, поддавшись мимолётному желанию, Эсфирь уже делает шаг, как Себастьян открывает дверь. От неожиданности Эффи оступается, а затем яркий свет застилает зрачки. Сильная боль прошибает грудную клетку, крик застывает в гортани, но не срывается с языка. Чувствует горячие ладони на своём теле, заранее зная, комуони принадлежат, но не понимает: стоит она или лежит. В лёгких разрастается запах ментола, свежескошенной травы и ежевики. Больно. Вспышки боли появляются, как фейерверки и тут же растворяются. Чувствует, как струйка крови стекает по губе, вырисовывая ровную линию до подбородка – а оттуда стремительно движется по шее. «Инсанис, послушай внимательно…» — егоголос отчётливо о чём-то просит и Эсфирь не может разобраться, где именно: в реальности или внутри черепной коробки. Тело изламывается, кажется, слышится всхлип, принадлежащий Равелии, а, может, это очередная слуховая галлюцинация? Эсфирь видит себя – снова как героиню какой-то легенды, не меньше. На ней что-то, отдалённо напоминающее броню – тонкую и прекрасную, благородного изумрудного цвета. Только цвет этот окрашен опасно красным – её ли или нет – вопрос остаётся без ответа. Она моргает, как перед ней появляется Видар. Другой Видар, тот, которого она ни разу не видела. Жестокий, смертоносный… Кровавый. Он едва ли справляется с ненавистью в собственных глазах, но стоит ему заглянуть в глаза Эсфирь – боль, нежность, безвозвратность – сносит с ног. В них мелькает настоящий, даже древний страх. Он непонимающе моргает. «Что ты»… Творишь.Но Эсфирь стоит лишь догадываться о последнем слове, она опускает глаза на руку. «Спасаю твою любимую страну», — собственный голос звучит пугающе правильно. Картинки с завидной скоростью несутся в сознании, вспыхивая лишь невиданной болью в грудине. Раз – его сердце крошится в бледной руке. Два – собственная грудная клетка крошится под натиском чего-тосильного. Три – её сердце оказывается внутри короля. Четыре – внутри её грудной клетки разливается непомерное количество тепла, которое концентрируется в солнечном сплетении, словно теперь оно центр жизнедеятельности. Пять – магия начинает стучать, словно настоящее сердце, а, может, даже и лучше. «Пусть тот, кто позарится на тебя – обречёт всю нежить на муки страшные, такие же, что уготованы их Верховной! Проклинаю твоё сердце Видар Гидеон Тейт Рихард! Трижды проклинаю! Во имя Хаоса, Пандемония и Пандемониума!» Эсфирь открывает глаза, видя лишь яркое голубое небо и тринадцать кружащих чёрных птиц, а затем… темнота – тягучая, яркая, в цвет еговолос… |