Книга Безумная Ведьма, страница 141 – Элизабет Кэйтр

— Я чувствую себя дома, — Эффи-Лу резко оборачивается лицом к Видару.

Его эмоции не читаемы, вероятно, он из последних сил пытается держать лицо и душу под контролем. Их взгляды пересекаются. Боль сапфировых глаз чуть ли не сносит с ног, и она позволяет прочувствовать её – полностью, всю, насыщаясь его настоящими эмоциями, настоящим отношением. Она абсолютно точно знает, что через несколько секунд боль превратиться в ненависть, обёрнутую первородной яростью и гневом, но всё это будет позже, когда Видар вспомнит, кто он, а пока – она успеет принять его, насытиться им и показать, что он не обязан нести свою боль в одиночку. Больше нет.

Она заторможено моргает, наблюдая за тем, как Видар опускает на одно колено, а огромный ворон с лёгкостью и небывалым доверием усаживается к нему на плечо. Ворон раскрывает крылья, будто создавая Видару огромный ворот из перьев, которые теперь так отчётливо контрастируют с белыми волосами. Видар склоняет голову и прикладывает ладони к земле.

— Я выпотрошу все внутренности того, кто причинит тебе боль. Клянусь. Моя Королева, — Видар приподнимает голову,смотря в её глаза.

Одним простым движением он забирает последний воздух из её лёгких. Истинный Король, а в прошлом – Кровавый Король, Поцелованный Смертью, Чёрный Инквизитор, Князь Смерти – преклоняет колено, выражает любовь, клянётся в защите перед ней – изломанной, неправильной, потерявшейся ведьмой.

В уголках глаз Эсфирь собирается раскаяние. Ей казалось, что она – эгоистичная и слепая дура – попросту не заслуживает таких слов, его верности и, да не разгневайся Хаос, любви… Сколько же боли она причинила ему! Сколько сделала! А он продолжал стоять на коленях, склонив голову, продолжал ползти за ней даже тогда, когда сил не оставалось на простой вздох.

Эсфирь падает перед ним, крепко обнимая. Ворон на его плече разворачивается, становясь одной лапкой на её плечо, а другой оставаясь на его. Она чувствует лёгкое пощипывание, понимая, что ворон вонзает когти в их плоть. Ведьма резко моргает. Идрис. Не просто ворон – её фамильяр.

— Приступай, пока онане поняла, что здесь происходит!

Команда Всадника Войны раздаётся словно сквозь толщу воды. Эсфирь теряется в объятиях Видара, в его практически ускользающих поцелуях на виске, щеках, подбородке, носу. Даже если она не сможет вспомнить его, если прошлый он останется всего лишь знанием– она не позволит опустить ему рук, она будет стараться создавать новые воспоминания, она будет делать это ради него, ради своего короля.

— Мой Король, — тихий шёпот слетает с её губ прежде, чем она понимает, что произнесла это вслух.

Видар чуть отстраняется, во взгляде скользит искреннее ошеломление. Он несправедливо долго мечтал услышать это, так долго, что уже и не надеялся. И она сказала. Будучи в его объятиях, его цвете, на его земле. На едва уловимый момент ему кажется, что на дне зрачков блеснула осознанность и былая непокорность.

Над их головами появляются руки Посланника, когда Видар хочет развернуться к нему тот быстро отвечает:

— Нет-нет, Ваша милость. Это лишнее. Находитесь так, как вам велят сердца.

Видар кивает, краем глаза замечая выражение лица Всадника, опиравшегося на плакучую иву. Надо же, он и не думал, что у такой бесчувственной нежити может быть отпечаток отеческого умиления на лице. Интересно, по большей части своих наблюдений за Эсфирь – он выглядел так же покорно?