Книга Безумная Ведьма, страница 20 – Элизабет Кэйтр

— Он не всегда такой странный, — недовольно поджимает губы Себастьян, сжимая в пальцах её рубашку. — Нужно одеться, ты замёрзнешь.

— Кому нужно? — она вдруг поднимает на него глаза.

Себастьяна пробивает ударной волной от стоп до макушки. Странное тепло разливается в области солнечного сплетения.

— Смерть от переохлаждения – не очень приятная забава, — он шмыгает носом, не разрывая зрительный контакт.

Врач, как умалишённый, пытается найти проблеск адекватности в глазах. Очередная проверка для неё: ответит отрицательно – можно выдохнуть, а Гидеон получит хотя бы одну положительную метку в её впечатляющий диагноз.

— Смерть в целом – не слишком приятна. Может, поэтому она так притягательна.

— Ты часто думаешь о смерти?

— В данный момент.

— И что же, если не секрет?

— Что смерть от переохлаждения – действительно не приятная штука, — Эсфирь косится на больничную рубашку в руках врача.

Себастьян усмехается, а затем накидывает ткань на плечи, наблюдая за тем, как рыжая недовольно кривит губы. Она слишком быстро и резко одевается, но застегнуть рубашку не выходит – по пальцам бьёт дрожь, пуговицы не попадают в петли.

Себастьян присаживается на карточки, едва протягивая руки. Она впивается в них пустым взглядом.

— Я хочу лишь помочь тебе, — медленно проговаривает врач, замирая.

— Себе помоги, — очередная вспышка ярости из-за трясущихся пальцев, и руки безвольно падают на колени.

Беспомощная. Поломанная. Отправленная в утиль. Неизвестно кем, неизвестно когда, непонятно даже, кто она, насколько правдива реальность её существования и всё, что говорят вокруг об убийствах и диагнозах. Но, что страшнее, задавая себе из раза в раз один и тот же вопрос: «Смогла бы я убить?» - ответ всегда оказывался положительно пугающим. Ни одна часть никогда не сомневалась в этом умении. Более того – кто-то внутри срывал связки в хриплом крике, заставлял пробудить в себе то, отчего даже страх задрожали забился бы в оконную щель. Но разве она имела право на что-то большее, чем ненавистный взгляд на окружающих?

Эсфирь чувствует тепло рук врача. И от этого будто тело оживает. Маленькие электрические разряды дают о себе знать в разных участках кожи.

Дьявол! Пальцы перестают дрожать! Тело словно почувствовало защиту и... силу. Эсфирь заворожённо смотрит на собственные руки. Она уже и не помнила, когда видела их без тремора. К чёрту, она вообще ничего не помнила.

Она переводит взгляд на руки врача, что старательно застёгивают каждую пуговицу. Большие ладони, вздутые вены на кистях и пальцы, что, боясь вспугнуть её, скользят вверх по ткани, совершенно не касаясь тела и кожи.

С ним так уютно. Тепло. Дьявол, так тепло!Плевать, что будет дальше, но жизненно-важным становится сохранить это чувство, продлить его, чтобы вспоминать потом каждую секунду. Ведь врач Себастьян Морган видит её официально в первый и последний раз?

Она не успевает подумать тщательнее, да и вообще подумать, как хватает его руки в свои, прижимая к солнечному сплетению.

Внутри грудной клетки разгорается пожар, который укрывает с головой, обдаёт каждый бледный шрам. Даже если это галлюцинация – плевать! Ещё никогда они не были такими... приятными!

Она зажмуривает глаза. С тьмой привычнее, спокойнее, не нужно смотреть страхам в лицо, не нужно бояться стать отвергнутой. Тьма покрывает уродства. А с недавних пор Эсфирь – синоним этого слова.