Онлайн книга «Кровавый Король»
|
Она отходит на шаг, склоняясь в книксене. Приподнимает взгляд чарующих глаз, чтобы околдовать его без магии. — Таттиус Имбрем Орфей Цтир, герцог Тропы Ливней. Эсфирь улыбается скромнее обычного и исчезает в круговороте альвийских лиц. 19 «Привяжет она тебя к себе чем-то, чего не видно, а порвать — нельзя, и отдашь ты ей всю душу» М. Горький. «Макар Чудра» Эсфирь лениво разглядывала потолок в своих покоях. Первый раз за пребывание в Первой Тэрре.Несколько часов назад, после пробуждения, осознав, что голова от вчерашней ночи раскалывается на тысячи осколков, а сегодняшний день обещает быть ужаснейшим в её жизни, она обессиленно грохнулась на кровать. Но открыв глаза, отвести их от потолка не могла уже какой час. Он искрился чёрным, прямо как малварское небо в разгар ночи. Сотни звёзд мерцали в разноцветных глазах, ища там мириады отблесков. Но по-настоящему её поразило Северное Сияние, что иногда чинно разрезало темноту. Она, как маленький ребёнок, не могла оторвать взгляда и гадала, кто преподнёс ей такой чудесный магический сюрприз в тюремную клетку. Первая Тэрра с их правилами и законами всё больше казалась дикостью: наказания за провинности материализовывались на каждом шагу, долбанный альв раздавал их с такой щедростью и самозабвенностью, будто благодарил подданных за комплименты его очередному щегольскому камзолу. Но несмотря на правила, вчерашняя ночь в таверне показала иную сторону жизни: никто не ходил по струнке и не боялся упоминать имя короля. За него пили. Его восхваляли. Затем веселились до эмоционального исступления и снова пили: за семьи, за любовь, за жизнь… за короля. Всё это ещё больше путало Эсфирь. Видар не был образцом идеально-выверенного правителя, но его любили. Искренне и честно, по-альвийски. — Долбанный ты альв! Эсфирь слегка бьётся затылком о мягкую подушку, зажмуривая глаза. Он снова блуждал в её мыслях. Снова смотрел странным немигающим взглядом двух сапфиров, как вчера. Опять ухмылялся и старался вывести её из себя… В Замке Ненависти царила тишина, даже тёплый ветер не позволял себе шелеста, дабы случайно не разбудить хозяина. Эффи, а вслед за ней Паскаль и Брайтон, чуть ли не на цыпочках шли от самых дверей, стараясь сдерживать пьяный смех от абсурдности сложившейся ситуации и друг друга от случайного погрома в замке. — А, может, споём? — тихо предлагает Паскаль, сверкнув яркими льдами глаз в темноте. — Молчи, придурок, иначе будешь давать приватный концерт с плахи, — шикает на него Эффи, озорно улыбаясь. — Семья! — Брайтон останавливается посередине небольшой залы, откуда два длинных коридора расходились к покоям, а огромная, в виде переплетений ветвей, лестница вела прямиком к спальням приближенных короля и самой Эсфирь. Со второгораза ему удаётся ухватиться за дерево. — Я долго думал и… додумал. — Теперь король я, братец? — озорно хмыкает Паскаль, попутно икая. — Если только алкоголя, — фыркает Эсфирь. — Засчитано, сестрёнка! Кас крепко сжимает сестру в объятиях, горячо целуя в щёку. Они оба оступаются, но удерживают равновесие. — Предмет нашего разговора — бурбонная чума! Брайтон неуклюже спотыкается, отчаянно хватаясь за перила. — Она бубонная, придурок, — кривовато усмехается Паскаль. Эсфирь утыкается в плечо Каса — лишь бы не засмеяться во весь голос. |