Книга Кровавый Король, страница 127 – Элизабет Кэйтр

— Из древней тёмной энергии Хаоса здесь только ты, ведьма, — хмыкает Изекиль.

Эсфирь не понимающе смотрит на короля. А ведь она никогда не чувствовала рядом с ним и толики похожей магической тьмы, что, к примеру, жила в её братьях. Те руны, что сейчас он скрывал — имели иное начало вовсе не от Хаоса.

— Это всё может быть очень запутано, Эсфирь. Но наша Тэрра — другая, — прочистив горло, проговаривает Себастьян.

И снова Изекиль бросает на него мимолётный взгляд, который он намеренно игнорирует. Словно все находящиеся в этой комнате скрывают что-то очень важное, что-то, что, будучи обнаруженным — можно использовать как оружие.

— Как это понимать? — Эсфирь чуть щурится.

Ни в одном талмуде про души не было ни слова! Но… и разделы про тёмную магию и энергию Хаоса, касающиеся Первой Тэрры, заканчивались на Кровавой Бане, что устроил король… Ведьма тогда не придала этому никакого внимания. Все знали, что после Холодной войны — течение жизни в Тэррахвернулось к первоистокам и зиждилось на привычных для всех основах.

— Я — Целитель, это ты знаешь. Так же, как знаешь, что у каждой Тэрры своя магическая способность, своеобразный подарок от Хаоса. Но мой личный подарок — всегда отличался от способностей моего народа. Мне подвластна энергия душ. Я принял свою кровь и свой дар в жерле Пандемониума, а раскрыл его в Холодной войне. Усовершенствовал среди людей. Я был удостоен настоящимАльвийским подлинником. И тогда всё встало на свои места. Та легенда о Благородном Антале и Тиморе, которую знаете вы все — сказка. А я — как наследник Анталя — получил свой дар не от Хаоса.

Ведьма внимательно оглядывает присутствующих, что не проявляли особого интереса к истории. Файялл и Изекиль ненавистно смотрели на её, будто готовились броситься в следующую секунду и лишить жизни голыми руками. Себастьян же расслабленно следил то за передвижением короля, то за парочкой друзей, то за Эсфирь. Она снова поворачивает голову на Видара, не веря своим ушам:

— Вернее, не совсем от него. От человека, который первый поддался Пандемонию, который, совершив первородный грех, поразивший Хаос, был одарён собственной землёй, народом — убийцами, злостными нарушителями, демонами, бесами, чёрными колдунами. Он стал отцом этой земли. Этого трона. Всех вас создал Хаос, чтобы нам не было скучно. Моего предка — создал Бог, чтобы Адаму и Еве не было скучно, чтобы они занимались детишками, пока наш прародитель не воспротивился. Мой же народ — создан…

— Ты говоришь о… — Эсфирь склоняет голову на бок, стараясь остаться бесстрастной.

— О Каине, — хмыкает Видар, забавляясь её попытками не потерять маску безразличия.

— Поэтому вы так чтили чистоту крови, запрещая мешать её с другой? Поэтому навлекли на всех нас проклятье родственных душ?

В глазах Эсфирь зажигается огонь ненависти. Изекиль издаёт смешок. Неужели из всего рассказа безмозглая ведьма зацепилась лишь за это?

— Родственных душ не существует, — ухмыляется Файялл.

Он лениво поднимается с места, подходя к карте Пятитэррья.

— Только потому, что вы — другие? Высший круг общества, если тому угодно? По мне так, вы — горстка идиотов! — Ведьма даже не замечает едких ухмылок близнецов Лунарис. — Извини, Баш.

Себастьян добродушно хмыкает, приподнимая ладони, мол, «всё в порядке,Эффи».