Книга Кровавый Король, страница 201 – Элизабет Кэйтр

А затем продолжает движение, позволяя Эсфирь остаться чуть позади и избежать дальнейшей неловкости.

Оба смотрели на кольца. Оба украдкой улыбались.

Дверь домика, что так внезапно оказался перед носами, провалившихся в свои мысли путников, резко распахивается, а на пороге стоит Румпельштильцхен собственной персоны. Тот самый Румпельштильцхен, о котором недавно рассказывал Видар.

— Король может возвращаться домой, или он думает, что я приму его вместе с девчонкой?! — Недовольно ворчит он.

Эсфирь глупо хлопает глазами: ожидала увидеть старенького, сморщенного старичка, но никак не остролицего, не высокого мужчину с блестящими от хитрости глазами цвета охры и прилизанными седыми волосами. Казалось, что его волосы созданы из звездного света.

— И тебе привет, Румпель, — хмыкает Видар, спрыгивая с коня.

Он вальяжно подходит к ограде, начиная привязывать поводья к ней. Затем разворачиваетсяк ведьме и подаёт ей руку.

Эсфирь же демонстративно спрыгивает с лошади и проходит мимо Видара с высокоподнятым подбородком, только… в мыслях. В реальности же она продолжала мертвенной хваткой держаться за поводья, стараться не выдать Старожилу бешеный страх лошадей. О виртуозном игнорировании короля приходилось только мечтать.

Видар демонстративно выдыхает, закатывая глаза, тем самым возвращая ведьму в реальность, где он стоял у лошади дольше положенного с вытянутой рукой.

Эсфирь еле разжимает руку, вкладывая её в тёплую ладонь Видара. Король самодовольно усмехается.

«Знаешь, долбанный ты альв, если бы здесь были люстры — тебя бы уже точно ничего не спасло от судьбоносной встречи», — фыркает про себя ведьма, пока Видар помогает ей.

Румпельштильцхен хитро щурится. Несколько глубоких морщин образуются на лбу. Самый острый слух Халльфэйра слышал бешеное и мощное биение двух связанных сердец.

— Во имя Хаоса, Пандемония и Пандемониума, — Эсфирь чуть склоняет голову, обращаясь к Старожилу, одновременно с этим исполняя древний ритуал выражения уважения: указательный и средний пальцы касаются левой ключицы, правой, а затем губ.

— Ты там шевелишься, девчонка? — На лице Румпеля появляется недовольная мина, но в глазах горит уважение.

Старожил скрывается за дверью.

— Ты что собрался меня ждать всё это время? — по пути роняет Эсфирь.

— Бросить тебя один на один с лошадью — великий соблазн. Но твой король сегодня великодушен, — сардонически улыбается Видар.

— Мой король — придурок, — шепчет себе под нос ведьма.

Видар не сдерживает победной улыбки, пряча её в резком повороте головы.

Только скрывшись за дверьми домика, ведьма осознаёт, какназвала Видара, находясь в трезвом рассудке.

Внутри стояла духота. Эсфирь с непривычки задерживает дыхание. В последний раз такой жар она чувствовала лишь в Пандемониуме.

Она бегло оглядывает жилище, отмечая, что в отличие от точно-выверенных грядок и идеальной кирпичной кладки — здесь царил самый настоящий хаос: повсюду книги, перевёрнутые ящики, куча, нет, даже, несметное количество всякого барахла и огромный камин во всю стену — собственно, источник пекла и жара. На столике стояли четыре чайных чашки.

— Часто принимаете гостей? — стервозно дёргает бровью Эсфирь.

— А отчего же не принимать? —щурится старый альв.

Он осматривает её с головы до пят оценивающим взглядом. Эсфирь источала силу, как и говорили его недавние гостьи — Дочери Ночи.