Книга Кровавый Король, страница 220 – Элизабет Кэйтр

Всё это больше и больше походило на сон: Кровавый Король в чёрном, чрезмерно обольстительный и дьявольский, на тонкой грани с ненавистными нотками; она в традиционном свадебном альвийском платье и чёрными лилиями в волосах, старающаяся угомонить дрожь в пальцах; Посланник Хаоса, вновь стоящий напротив со смиренной улыбкой, и зал, наполненный ведьмами, королевскими особами…

— Расслабься и доверься мне, — едва слышно шепчет Видар.

— Доверять альву, что каждую секунду думает, как бы побольше поиметь с меня — безумие, знаешь ли, — тихо фыркает Эсфирь, не понимая, отчего он так довольно лыбится.

— Ты причиняешь мне самую настоящую боль! — выразительно выгибает бровь Видар, отворачиваясь от Эсфирь.

— Если не замолчишь, я тебе ещё и сердце вырву.

В ответ она слышитлишь довольную усмешку.

— Благо, времени у нас теперь предостаточно, — хмыкает Видар, светящийся как звезда на ели в Ледяную Ночь. — А насчёт сердца… собираешь коллекцию?

Шутка кажется Видару просто сногсшибательной, хотя Эсфирь её не понимает.

Наверное, коллекция у неё была внушительной. Видар не знал, сколько сердец она собрала до Кванталиана, не осмеливался считать и тех, кто был после, доих знакомства. Но при нём всё началось с сердца Себастьяна Моргана, а далее — все поголовно начали клясться в любви: казначей Ирринг Оттланд, герцог Тропы Ливней Таттиус Имбрем Орфей Цтир, треклятый бес, покойный король Третьей Тэрры, что не скрывал откровенной похоти во взгляде (или ему это лишь казалось) и, наконец, он.

Он, кто никогда в своей жизни искренне не любил. Он, кто исключил ошибки. Кто старался жить только разумом. Ктоискренне ненавиделМалварму и, да простит Хаос, маржан.

И что же в сухом остатке?

Полюбил. Стал ошибаться. Допустил правление чувств. Выражал дань Малварме и всему тому, что привело ведьму к его порогу.

И вдруг стало плевать, что в предсказании он умирает от её руки. Один демон, всё это не сбывалось. И сейчас не сбудется. Видар сделает всё для этого.

Он бросает аккуратный взгляд в сторону Всадников, что поразили всех, и Видара в том числе, прибытием в полном составе. Война, Чума, Голод и Смерть будто наблюдали за невероятным событием.

И, кажется, Видар тоже считал его таковым. Даже больше остальных.

— Мы собрались здесь благодаря прекрасному поводу! — голос Одного из Пятерых посланников Храма Хаоса раскатом сотрясает стены зала.

Эсфирь широко распахивает глаза. Пути назад больше не было.

Зал вспыхивает одобрительными возгласами. Эсфирь видит яркую улыбку Изи, напряжённого брата, добродушного Себастьяна, ищущего подвоха в гостях Файялла. Видит Четырёх довольных Всадников, мысленно проклиная каждого из них затакуюВселенскую шутку. Должно быть, они сравнивают это с походом в людской кинотеатр.

Она видит Кристайн, пальцы которой так сильно сжимают бокал с амброзией, что он вот-вот лопнет. Рядом с ней стоит слегка понурый герцог Тропы Ливней, а в самом углу, за широкой спиной герцога — Румпельштильцхен мерцает хитрым старческим взглядом.

— Великий Король Первой Тэрры! — Подданные опускаются на одно колено, а приглашённыегости других Тэрр учтиво склоняют головы. — Могущественная Верховная Тринадцати Воронов! — Все присутствующие, как один, прикладывают руку к сердцу, а ведьмы встают на колени. Вороны, что всё это время сидели над арками балконов, раскрывают крылья. — Сегодня я — Посланник Хаоса, соединю Вас нерушимымиУзами Брака!