Книга Кровавый Король, страница 243 – Элизабет Кэйтр

Только спустя несколько секунд Эсфирь понимает: шрам — магический. И чем больше чары пытались сделать его невидимым, тем больше он за это расплачивался колоссальной болью. Обычно, отмеченные магическими шрамами, не могли накладывать на них чары, и то, что угерцога получалось скрыть его хоть и на недолгое время, говорило только об одном — он необычайно могущественен.

Эсфирь ухмыляется. А ведь, согласись Видар отдать её замуж за него — это решило бы многие проблемы герцога. И её. По крайней мере, старший брат был бы дома.

— Вижу, я доставила не мало проблем. Это радует, — яд в глазах Эсфирь растекается по радужке от одной мысли, что шрам у герцога нарывал и заходился уродливым экссудатом.

— Я мог выкрасть тебя ещё в ту ночь, вТаверне, — довольно скалится Генерал. — Ну-ну, милая, только идиот, будучи под чарами, не вычислит такого же врунишку.

— Раз не выкрал, то что-то мешало тебе.

— Да. Ты. Понадобилось несправедливо много дней, чтобы подтвердить вашу с альвом связь.

Шестерни в мозгу Эсфирь крутятся с новой силой.

— Это не твой истинный облик, — она подавляет рык.

Конечно, он не покажет ей истинную суть! Вряд ли, что её вообще видела хоть одна живая душа, не принадлежавшая к его последователям.

— Твоя хвалёная смекалка и ум заставляют меня разочаровываться.

Эсфирь лишь ухмыляется в ответ, из последних сил концентрируясь на том, чтобы залатать последние ощущающиеся расколы в собственной душе.

— Быть оружием в руках всех и каждого не так-то просто, — она приподнимает подбородок, чтобы взгляд оказался под другим ракурсом. Нераспознаваемым для Генерала. — Силы, в конце концов, истощаются.

— Я очень на это надеюсь. Не хотелось бы, чтобы ты спалила мой особняк.

В ответ Эсфирь лишь усмехается, переводя взгляд за стекло — Четвёртая Тэрра сверкала хрустальными листьями деревьев, снующими меж ними пикси и переливом журчащих рек. Несколько раз она замечала солдат-сильфов, что с особой внимательностью патрулировали границы деревень и сёл, останавливали на досмотр нежить и кареты. И ей хотелось, чтобы их тоже остановили, но герцог Тропы Ливней, каждый раз, завидев солдат, кивал им головой с добродушной улыбкой на устах. Никто не трогал приближённого короля. И только Эсфирь знала, что таковым он не является.

Больше с ней никто не разговаривал вплоть до поместья псевдо-герцога. Когда она выходила из кареты — никто и не посмотрел в её сторону. Но на деле все просто боялись поднять взгляды на Генерала. Признаться, в других условиях, ведьма даже восхитилась бы умением прятаться на виду.

Пока они шли до границы Междумирья — вокруг витали чары, Эффи чувствовала их каждой клеточкой тела.

Генерал прихрамывал в двух шагах от ведьмы, размеренно стуча тростью. Перед ним склоняли головы и кровожадно скалились прекрасные сильфы, а завидев Эсфирь каждый считал своим долгом впиться в худую плоть зубами и истерзать до беспамятства. Но стоило переступить границу, как чары растворились, а истинные лица явились в полной красе.

Она позволяет себе нахмуриться лишь на секунду, но её достаточно, чтобы оценить ужас происходящего: вокруг дышала хаосом настоящая разруха. Последователи Генерала ужасали внешностью, но одно было совершенно точно — внутренняя гниль полностью соответствовала внешней. Осознанную нежить (альвов, сильфов, никсов, саламов, маржан) от неосознанной (тварей, наводняющих леса, воду, пещеры) отличало одно: с первыми всегда можно было договориться, вторые же являли собой бесчинствующие стада глупых машин смерти. Состояние подданных Узурпатора ужасало, их словно специально причисляли к «неосознанным» — такого сброда она не видела ни в Малварме, ни в Халльфэйре, и это если учесть, что не существовало и малейшей нищей подворотни, которая могла укрыться от Тринадцати воронов.