Книга Кровавый Король, страница 273 – Элизабет Кэйтр

Лёгкие отказывали, когда горло заполнял горючий сплав из извинений, которые навсегда отпечатаются на глотке и останутся не озвученными, потому что мёртвым они не требуются.

Альвеолы превращались в истерзанное месиво, а желудок предательски скручивало, когда он твёрдым зловещим голосом отдавал приказ повесить трупы детей. И единственное,что он мог — напеть их душам знакомую малварскую колыбельную, чтобы успокоить и погрузить в состояние коматоза, а затем безболезненно погасить в каждом из невиновных жизнь.

Смотря на исполнение собственного приказа, Видар сначала касается правой рукой левой мочки уха, а затем вынимает с перевязи небольшой клинок, ловко прокручивая его в ладони. Он приподнимает его, внимательно исследуя взглядом гладкую сталь с надрезами ближе к рукояти. Подарок Тьмы на третий день службы.

В первые дни она стремилась давить на больное с особой виртуозностью, думая, что Видар вынашивает план. Думала, что, если подарит клинок, которым убила его жену, тот обязательно расколется. Но король не только с достоинством принял подарок, но и начал носить на видном месте.

Тьма не знала одного — клинок предназначался ей. Срезать кожу слой за слоем, выпотрошить ко всем демонам, пока та будет орать, да так, что грудину поразят трещины и надломы — самая сладкая мечта, превратившаяся в затаившуюся цель.

— Знаете, Ваше Величество, иногда мы боимся Вас больше нашей госпожи, — прокуренный голос солдата звучит рядом с правым ухом короля.

Видар даже не удостаивает его взглядом. Он раскрывает ладонь, а затем скользит по ней остриём лезвия, разрезая тонкую кожу и продолжая наблюдать за маленькими болтающимися ботиночками ярко-синего цвета. И цвет этот отпечатывается на радужке, под веками, кожей, рёбрами, в крови.

Солдат не успевает среагировать, как Видар хватает его за шею, поднося остриё ножа к тёмно-багряной брови салама.

— Смеешь сомневаться в величиимоей госпожи? — рычит Видар, надавливая рукой на рукоять.

— Нет, что Вы… Я ни в коем случае…

— А мне кажется, что именно это ты и делаешь, — уголок губы короля дёргается.

Видар выводит алеющую дугу от кончика брови до уголка губы. Солдат стискивает зубы, не смея даже пискнуть. Стоящая рядом нежить старательно прячет глаза в носках собственных сапог, затаив дыхание. Они уже давно уяснили, что все, кто также слепо, как Видар, подчинялись Тьме — являли самое чистое безумство. И, демон их всех разберёт, того ли они хотели, присоединяясь когда-то к Генералу Узурпаторов. Уяснили лишь одно — пути назад не существует.

— Бойтесь меня, — Видар знал, что сейчас его слушают все, кто стоят в радиусе внимания. — Прячьте глаза, когдаговорите со мной. И, быть может, этот клинок не окажется в ваших зрачках. А поставите под сомнение власть моей госпожи — я вырежу сердце каждого. Возвращайтесь к ней и донесите всё, что видели и слышали.

Видар отпихивает от себя солдата, снова прокручивая клинок в ладони. Он медленно разворачивается в сторону виселиц, зная, что солдаты за спиной следуют приказу и покидают деревню.

Чернильная нить Непростительного Обета перестаёт стягивать руку — убеждённая в исполнении приказа Тьмы. Видар внимательно вглядывается в лицо каждого ребёнка, стараясь навсегда запечатлеть их выражения в памяти, чтобы каждый раз, когда Себастьян говорил: «Всё хорошо. Мы справимся», Видар знал, что ничего хорошего нет. Что справиться с этим невозможно.