Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 16 – Селина Катрин

Или просто: «Ты невероятная», потому что это правда.

Сердце колотилось, как перед выступлением в Сенате. Во рту пересохло. Давненько я так сильно не волновался.

Я скользнул взглядом по щёчкам, шее, рукам — тонким, как у Эстери, с по-девчачьи заострёнными локтями. Лея дышала ровно, спокойно. Нахмуренные брови чуть сдвинуты — даже во сне у девочки было сосредоточенное выражение лица, один в один как у её матери.

— Подходите ближе, открывайте капсулу — и ваша дочь проснётся, — произнёс док дежурным тоном.

— Что?

Я изумлённо уставился на мужчину в белом халате. Тот пожал плечами:

— Таков протокол. Если есть ближайший родственник, то именно его ребёнок должен увидеть первым. Так правильнее для психики. А вы — отец.

«Я не отец», — чуть не ответил вслух, но вовремя себя остановил. Вообще-тоотец. То, как так вышло, что я не знал о существовании Леи до сих пор, мне и самому очень интересно, но я точно отец. Каждый мужчина нашей вымирающей расы мечтает о ребёнке, а уж о девочке, которые рождаются исчезающе редко, — и подавно.

Я подошёл ближе и легонько нажал на держатель крышки. Капсула со щелчком открылась, последние остатки усыпляющего газа развеялись, ресницы Леи дрогнули, и на меня уставились огромные фиалковые глаза.

Она моргнула, привыкая к свету. Я машинально отметил про себя, что зрачки отреагировали мгновенно — значит, сознание чистое. А потом… Лея улыбнулась. Без страха, без сомнений — так, как улыбаются дети, когда им хорошо.

— О! Я тебя помню! — бодро сказала Лея. — Ты же тот дядя! Из флаера! Который не умеет пристёгиваться!

По бета-фону до меня докатилась волна удивления, но док мгновенно взял себя в руки. Ну да, он был уверен, что девочка в курсе, кто её отец, а тут, оказывается, пациентка даже имени моего не знает…

Я застыл, не зная, как себя вести.

— Почти, — ответил я. — Меня зовут Кассиан Монфлёр. Я... твой отец.

Она моргнула, словно запуская проверку системы. Потом прищурилась — не с подозрением, а с исследовательским интересом, будто я — неплохо нарисованная голограмма, а она сейчас решала, нравлюсь я ей или нет.

Лею и её няню похитил Кракен, затем она оказалась в эпицентре взрыва, а позднее в её живот попал осколок. Она заснула на руках у Эстери, истекая кровью, а проснулась на другой планете, глядя в лицо неизвестного мужчины, утверждающего, что он её отец. Меня предупредили, что девочке могут потребоваться психологи и, если она будет сильно напугана, вместо моего дома социальные работники заберут её в госучреждение для стабилизации бета-фона или даже оставят в палате Планетарной Лаборатории. Честно говоря, я был готов к абсолютно любой реакции, но не к той, которая последовала:

— Понятно, — невозмутимо кивнула Лея и села в капсуле, свешивая ноги вниз. — А мама где?

— А маму я пока ищу, — не соврал ни словом.

— А Тиль?

— Не знаю, но полагаю, очень далеко.

Лея кивнула, ловко спрыгнула на пол, как будто не лежала месяц в искусственном сне, и подошла к единственномуокну.

— Юная госпожа Монфлёр, вам не стоит так резко подниматься, — вмешался было док, но его остановили резким поворотом головы и суровым взглядом.

— Во-первых, я не Монфлёр, а Фокс. Лея Фокс. — Веснушчатый носик вместе с указательным пальцем поднялся высоко вверх. — Во-вторых, я прекрасно знаю, что такое постгиперсоматозная адаптация, расслабьтесь. У меня мышцы в норме, ничего не болит, а значит, нагрузка не только не вредна, но и нужна. У вас, между прочим, под халатом мятая рубашка. Мама говорила — уставшие доки чаще ошибаются.