Книга Гадина Петровна, страница 43 – Вера Платонова

— Не сметь стоять и ждать!

Она снова схватила свое орудие и ринулась в бой.

— Я тебя убью! Я доберусь до тебя, капитанишка! — принцесса зло прыгала вокруг него, уже устав, и даже не пытаясь бить прицельно, совершая хаотичные действия.

— Вы уже утомились и попусту тратите силы и запал, — поучительно сказал ей «капитанишка».

— Хорошо, завтра продолжим, — сдалась Ровена.

— Завтра у вас коронация, — резонно заметил Дефорт.

— А это неважно. Будем учиться. Держи, надеюсь завтра ты принесешь мне его уже в ножнах, — она отдала Дефорту кинжал.

Предстоящая коронация волновала Ровену гораздо меньше ее бархатных вечеров и ночей. Каждое утро, она поднималась с постели невыспавшаяся, но счастливая. Предвкушая, как скоро пройдет день и наступит долгожданный вечер. Она всю неделю жила ради этих вечеров, ожидая как в окно стукнет легкий камешек, и она помчится с Палмером на прогулку по Аурусбургу, окрестностям, к нему в поместье, да куда угодно. Хоть к черту на кулички! Их прогулки были не всегда безопасными, подобно той, самой первой, когда она получила свой трофей, но это лишь добавляло остроты ощущениям, будоражило кровь. С лордом она не боялась ничего и чувствовала себя властительницей не только Аурусбурга, но и всего мира.

Мысль о том, что нужно разбираться с рудниками, с государственными проблемами и угрозами, маячила где-то на заднем фоне зудящей мошкой, но каждый день она думала: не сегодня, время еще есть. И всякий вечер, она выскальзывала в своем плаще из ворот, называясь именем Софи Мартен, и мчала навстречу пьянящему чувству влюбленности, свободы, прижимаясь к теплому и мощному мужскому телу в неизменном бархатном камзоле.

Утром перед церемонией она снова смотрела на себя в привычное зеркало. Мастер причесок сооружал на голове нечто сложное. Другая мастерица уже расставила перед ней свои баночки и кисточки, готовясь набрать привычный нежно-розовый оттенок. Ровена остановила ее руку.

— Давайте сегодня потемнее.

— Может быть, вот этот? — женщина показала на баночку с цветом пепельной розы.

— Нет. Мне нужен красный. Вот такой. — Она указала на нужную помаду. —И глаза выдели посильнее.

Серьги и колье она также выбрала тяжелые, скорее женские, чем девичьи. Пусть все видят, даже с самого последнего ряда, что перед ними королева.

Впервые за неделю они с принцем увиделись, непосредственно на коронации. Передавать корону было некому. Поэтому монаршие уборы на их головы возлагал церемониймейстер. Сначала Мартину, затем Ровене. Корона оказалась тяжелой и царапала лоб.

Она обвела взглядом зал: перед ней стояли навытяжку мужчины и женщины, одетые невычурно, прилично и со вкусом в оттенки серого, бежевого, темно-зеленого, коричневого. В золотое в Аурусбурге позволено было одеваться только членам королевской семьи. В ряду с придворными дамами глаз резануло единственное розовое пятно.

— Кто такая? — спросила она по окончании церемонии у Теофиля, на что тот ответил:

— Не обращайте внимания, она только что из деревни, еще не знает новомодных веяний, была там последние три недели с супругом, говорят, он занемог и она вернулась ко двору, развеяться.

— Разве не пристало любезной жене заботиться о муже в моменты болезни? — подняла бровь королева. На что Теофиль лишь пожал плечами, выказывая отсутствие сведений по этому поводу.